— То сарай для обжига кирпича.
— Можно глянуть?
— Глянь, коль любопытство взыграло…
В избу Анисима Первушка вернулся лишь в сумерки.
— Долгонько же ты за солью ходил. Я уж хотел ворота на засов закрыть.
— Ты прости меня, дядя, но я такого дива нагляделся, что и про дом забыл.
Голос Первушки был оживленным.
— Дива?.. Поведай, сыновец.
Выслушав возбужденный рассказ, Анисим раздумчиво молвил:
— Надей Светешников — один из богатейших купцов. Не без причуд… Мыслит первую каменную церковь в Земляном городе поставить, да такую, чтоб и Москве на загляденье.
— Церковь? О том он мне не сказывал.
— Скажет. Пока же он пробный церковный подклет на своем дворе мастерит. Вдругорядь ставит. Первый повелел разрушить. Никаких денег не жалеет.
— Что же случилось?
— Люди говорят, что раствор показался Надею жидким, вот и разрушил подклет.
— Ты бы видел, дядя, какая у него печь для обжига кирпичей.
— Видеть не видел, но Светешников, дабы соорудить такую печь, под Москву в село Мячково ездил. Зело увлекся он каменными делами.
Десяток работных людей нанял. Сколь деньжищ ухлопал! А проку? Всё чего-то пробует, пробует.
— Дивная церковь за раз не ставится. Сам же говоришь: дабы и Москве была на загляденье. Наравен мне Надей.
— К нему норовишь уйти? — с неприкрытой ревнивой обидой спросил Анисим.
— Дело за тобой, дядя."
"Призадумался Анисим. Первушка — не холоп и не закуп, ни порядной, ни кабальной грамоты на себя не брал. Ныне он — свободный человек, ибо бывший его владелец перед своей кончиной дал ему вольную.
К тому же сыновцом ему доводится, близким сродником. Покойный брат не простил бы Анисима, если бы он пошел супротив воли Первушки. А парень оказался работящим, понукать не надо. Конечно, не худо бы его у себя удержать да к торговому делу привадить, но у Первушки к торговле душа не лежит. Каменным издельем привлек его Надей. Купец влиятельный и богатый. И чем только не торгует: выделанными кожами, хлебом, солью, полотнами изо льна, белым мылом… Четырнадцать лавок на Торгу держит.
Почитай, по всей Руси торговлей промышляет. И в Холмогоры ездит, и на Москву, и в Нижний… Недавно закупил в Астрахани пять тысяч белуг, осетров и белуг, и с немалой выгодой распродал в поволжских городах. Предприимчивый купец, даже соболиным промыслом занимается. Не страшится ездить в сибирские городки — откуда поставляет в государеву казну «по десяти сороков соболей» в год и более. Калита у него одна из самых весомых среди ярославских купцов.
