— Надо бы допрежь в воздух пальнуть, — глянул на приказчика Светешников.
— Пожалел волк кобылу: осталась шерсть да грива. Чудишь, Надей Епифаныч. Лежать бы нам с разбитыми черепами.
Иван Лом сунул еще не остывший пистоль за кушак и добавил:
— Упреждал же. Поболе людей надо было брать.
— Не ворчи, Иван. Все обошлось.
— Это еще вилами по воде.
— Не каркай!
Надей Светешников в жизни не убивал людей, исповедуя завет Божий. Он умело торговал, рьяно бился за каждую полушку, дабы не остаться в накладе, но никогда не был сквалыгой, оставаясь глубоко набожным человеком, порой удивляя ярославских купцов изрядными вкладами в монастыри и храмы.
«А ведь еще в цветущих летах и в добром здравии. Вклады же, как недужный старец вносит. Никак загодя душу спасает, хе-хе».
Купцы и недоумевали и посмеивались, а Надей продолжал спокойно торговать и усердно посещать храмы.
Глава 11
В БЕЛОКАМЕННОЙ
В стольном граде Надей Светешников всегда останавливался в Белом городе у давнишнего приятеля Авдея Ноготка.
Изба его была добротная: на высоком каменном подклете, с повалушей, двумя горницами и светелкой с косящетыми оконцами.
Старик-привратник на вопрос Надея хмуро молвил:
— Не в добрый час явился, Надей Епифаныч. Новый царь ляхов в доме разместил. Пришлось государю моему в каморке обретаться.
— Да ну! — ахнул Надей.
Из повалуши разнеслась разухабистая песня на чужеземном языке.
— Ляхи гуляют, нечестивцы! — сплюнул привратник.
— Давно проживают?
— Почитай, с Егория вешнего, сатанинское племя.
Старик был удручен и зол.
— Загостились, — хмуро бросил Надей. — Покличь Авдея Матвеича, отец.
Авдей Ноготок оправдывал свое прозвище. Низкорослый, узкогрудый, с низким вдавленным лбом и с крошечными капустными ушами вовсе не походил на степенного купца.
Первушка даже принял его за мужичонку-замухрышку, кои только и нарождаются в самых убогих семьях. Но не зря говорят: не велик, да умом набит. Надей еще дорогой поведал:
— Ноготок хоть и неказист, но один из купцов разумников.
В Суконную сотню выбился, большую голову надо иметь.
Облобызавшись с Надеем, Ноготок подавленно молвил:
— Уж ты прости меня, Надей Епифаныч, но в хоромишки позвать не могу. Ныне я — пятое колесо в телеге, чуть ли не коленом под зад. Отродясь не было такого лихого времечка. В амбаришке гостей принимать буду. Тьфу!
Печальную историю поведал Авдей Ноготок. Худо на Москве. Иноверцы наводнили Белокаменную, разместившись в домах зажиточных людей.
