Но, замешкавшись на мгновение, все же заговорил:"
"– Анонимус, я запрещаю давать бабушке какой-либо алкоголь.
Див поклонился:
– Как прикажете, хозяин.
Аверин мысленно поставил фамильяру плюсик. По крайней мере, прямой его хозяин до сих пор для него авторитет. Возможно, удастся мирно поговорить с дивом и ограничиться простым внушением.
Аверин сидел в беседке в широком плетеном кресле и наблюдал, как Любава играет с младшими детьми. Из девушки, определенно, со временем выйдет хорошая мать. Неподалеку на скамейке сидела Марина и, судя по всему, то ли вязала, то ли вышивала.
Марии не было видно, она руководила подготовкой к ужину.
Из дома вышел Василь и, на ходу доставая папиросу, направился к беседке. Уселся в соседнее кресло и закурил.
– Эх, все-таки я рад, что ты приехал, Гера. Пусть и повод нехорош. Мы все тут скучали по тебе.
Аверин усмехнулся с некоторым сомнением:
– Ну-ну. Особенно твой сын, который меня не знает, твоя средняя дочь, которая меня не помнит, и твоя жена, которая меня терпеть не может.
– А ты сам виноват, что не знают! – воскликнул Василь. – Ладно бы ты в столице жил, так ведь ехать всего ничего! Приезжал бы хоть на выходные. На рыбалку бы сходили или уток пострелять.
Аверин не представлял, как подобные занятия могут доставлять кому-то удовольствие. Зачем ползать по болоту, чтобы подстрелить и потом мужественно жевать жесткую невкусную утку? Тем более если можно заказать у мясника отличную откормленную индейку. А рыбалка – это натурально бессмысленное убийство времени.
А Василь тем временем продолжал:
– А на Марию ты не обижайся. Она до сих пор не может простить того, как ты обидел ее сестру.
Аверин вздохнул и пожал плечами:
– Да, я был груб.
– Очень груб, – добавил Василь.
– Очень груб. Но я же извинился.
– Через три года, – заметил брат, – и все равно так и не женился на бедной девочке.
– Ну вот за это я точно извиняться не собираюсь. Сам бы брал и женился на ней. Но ты почему-то выбрал Марию.
Василь наклонился поближе, обдав ароматом хорошего табака:
– Если честно, я их до сих пор очень плохо различаю.
Они даже стареют одинаково, несмотря на то что Маша троих родила, а Марина до сих пор в девицах.
Аверин оглянулся на Марину. Не различает? Да они же совершенно разные!
– А почему ты ее обратно в скит не отошлешь? – поинтересовался он.
– Ну… – Василь сделал глубокую затяжку и затушил окурок в глубокой серебряной пепельнице. – Разве это жизнь, в ските? Бедная девочка не виновата, что ты ее отверг.
