Перевернув сумку вверх тарамашками, Бриз поймал выпавшую из него книгу и быстро пролистал, а захлопнув, громко рассмеялся:
— Надо же… «Основы, порядок и кодекс Инквизиции»! Как символично! Вот только вряд ли Морлею помогли эти знания.
Так вот она, та самая книга, которой не хватало в библиотеке!
— Ты что-то сказала? — иронично улыбаясь мне, произнёс Старший хранитель.
— Господин Морлей наказывал поддерживать чистоту и порядок в его отсутствие. И в библиотеке одной книги на полке не хватало. Наверное, это была она…
— Ну точно идиотка, — закатил глаза Бриз.
— Её хозяин на допросе в инквизиции, а она всё о порядке трясётся… Во истину — служанка. Только и умеет, что, убираться. На большее мозгов не хватает."
"А потом меня снова увели вниз. Честно говоря, даже не знаю, как у меня хватило на всё это сил, видимо, до сих пор отголоски адреналина после стычки с Роуром в крови бурлили. Наконец, инквизиторы закончили и покинули дом, возглавляемые крайне недовольным Бризом. Последнее, на что меня хватило — кое-как запереть почти сорванную с петель входную дверь и довести своё тело до гостиной.
Я бы с удовольствием прикорнула на диванчике, только вот от него осталось лишь две половинки со вспоротыми сиденьем и спинкой. Так как Роур уже не контролировал огонь в доме, а руки теперь слушались меня плохо, то разводить огонь у себя не решилась, чтобы потом опять не зажигать в гостиной, поэтому кое-как приволокла остатки своего выпотрошенного матраса и пристроила подальше от камина, но так, чтобы и искры не попадали, и тепло дотягивалось.
А вот что делать дальше, даже не представляю: уже через сутки нужно будет сменить бинты, а мазь вместе с настойкой были безжалостно вылиты в раковину. Даже плиту раскурочили, и придётся питаться только теми продуктами, которые можно не готовить. Были бы руки целы, можно было бы в камине что-нибудь изобразить, а так… Разве что картошку печёную.
* * *Утро началось в обед. И то только потому, что банально не хватало сил заставить себя встать раньше: ни моральных, ни физических.
Пусть это был не мой дом, но ощущения были такие, словно разрушили созданное моими руками. Уничтожили, растоптали, в душу плюнули. Под ногами хрустел мусор, бывший ещё совсем недавно мебелью, посудой… В солнечных лучах, которым раньше препятствовали портьеры и тюль, кружились мелкие ворсинки пуха. Такое чувство, что попала в дом, переживший многократную бомбёжку после того, как его покинули в спешке хозяева. При виде этого ужаса хотелось просто плакать.
