— И всё-таки я бы на твоём месте не торопился меня выпроваживать… — незнакомец выпрямился, пряча свои руки в широкие рукава, словно монах-францисканец на картинке из учебника истории. — Ты уверен, что вам обоим стоит ночевать здесь? Весь дом разгромлен, не осталось почти ни одной целой вещи. Или решишь в ванне заночевать? Не рекомендую: места мало, потом даже я тебя разогнуть не смогу.
— Не твоя печаль. Спасибо, что помог.
Судя по колыханиям капюшона, незнакомец покачал головой, но спорить не стал, лишь направился к выходу, пожелав нам обоим доброй ночи.
Как только мы остались с Эйденом вдвоём, я успела лишь пробормотать внезапно севшим голосом «живой», как меня прорвало. Развернувшись, я уткнулась лицом в его потрёпанную рубашку и разрыдалась. Как я не пыталась быть стойкой, но нервы не выдержали. Эйден, едва касаясь, гладил меня рукой по волосам и не мешал выплеснуть всё, что накопилось.
Но я смогла успокоиться, лишь когда поток слёз иссяк, опустошив меня буквально до самого дна и забрав последние силы.
Всё, на что меня хватило — это продолжать сидеть на коленях у Эйдена, вцепившись пальцами в края его куртки.
— Не могу сказать тебе, Лара, что всё закончилось… Дело неожиданно приняло серьёзный оборот…
— А когда в жизни было что-то легко и просто? Главное, что ты вернулся, хотя мне сказали, что ты не вернёшься больше никогда… Боялась, что больше никогда не увижу тебя живым…
Прикусив губу, я так и не осмелилась поднять голову, боясь увидеть на лице Эйдена насмешку или презрение, после того, как фактически призналась ему в своих чувствах, несмотря на то что отвергла до этого.
Ведь перед его отъездом весьма резко высказалась насчёт разницы в положении между нами, а тут стоило по-настоящему испугаться, как сама к нему прильнула, наплевав на собственные слова. Мне действительно стало всё равно на то, что у нас нет никакого будущего. Пусть всего лишь на час или два смогла почувствовать его близость и поддержку.
Отвергнет — будет что вспомнить: я всю свою прошлую жизнь старалась хранить в памяти лишь светлые моменты. Сохраню эту привычку и в этой.
Но вопреки моим страхам, Эйден только ещё крепче меня обнял и поцеловал в макушку:
— Но я вернулся, Лара, и боюсь, что теперь уже не смогу отступиться от тебя, пытаясь при этом убедить себя в том, что не стоит оспаривать принятое тобой решение.
