Нож оказался и вправду хорош: легко лёг в руку, и вскоре картофельные очистки спиральками заструились из-под него. Для того, чтобы покрошить сырые клубни пришлось всё-таки взять большой нож, но на этот раз держала его крепко. Восхитительный аромат обжариваемой в жире, снятом с тушёнки, картошки будоражил нос настолько, что хотелось лопаточкой бить себя по рукам. Следом отправился нарезанный лучок и терпеть, когда ужин приготовится, стало совсем невмоготу. Кто-то вываливает тушёнку сразу всю на сковородку, а потом добавляет картошку, но я так никогда не делала, а то мясо пригорит и станет сухим.
Тем более что сейчас у меня была домашняя из нежной сочной гусятины. Я подцепила небольшой кусочек и еле заставила отставить горшочек в сторону, чтобы случайно в забытьи не смолотить всё в одно счастливо жмурящееся лицо.
Надо ли говорить, что ужин удался на славу? Даже тарелки особо мыть не пришлось, так как хлебом подобрали всё подчистую. А утром, унося с собой драники, дед Гонро пообещал сделать вечером сюрприз.
Глава 18. Кто чем дышит и живёт
К приходу деда Гонро я сварила свежие щи с тушёнкой. Даже жаль, что помидоров не было. Тогда лук с морковкой особенно были бы хороши в качестве зажарки. Но и так щи получились густые, наваристые и очень аппетитные. Ещё бы сметанки и всё, понеслась душа в рай! Дед Гонро прямо с порога принюхался и расплылся в довольной улыбке:
— Даже жаль, что тебе в таверну устроиться нельзя, я бы даже порекомендовал к кому. Зато я один из самых счастливых Просящих: питаюсь лучше и разнообразнее других! Накося, принимай мешок.
Он — твой!
Я развязала горловину и заглянула внутрь.
— Но это же… Одежда! И много. Это всё мне?
— Тебе-тебе, Лара. Что-то для дома, что-то для работы. Тут даже одно целое платье есть, если куда-нибудь сходить захочешь за покупками, как обычная горожанка. К тому же лавочнику, например. Ты же не знала, что Просящие не только являются к тем, кто им еду продаёт? То-то же!
Я вытащила из мешка две добротные льняные сорочки, пару рубах и три юбки.
Чистое, но драное платье, такую же накидку, побитый молью шерстяной платок, странную матерчатую шапочку.
— Ты свои вещи, которые сейчас на тебе тоже для работы прибереги. Мы их потом с делом и знанием испачкаем. Там на дне ещё накидка хорошая должна быть… — но старик не успел договорить, так как я снова повисла у него на шее с благодарностями.
— А шапочка для чего?
— А, это кархет. Её надевают под платок, чтобы голова не мёрзла, когда холодно.
