Я подумала, как же мало нам, женщинам для счастья надо, и как же много…Чтобы любили, вот такой любовью, которая излечивает даже самые «смертельные» раны и разглаживает самые застарелые шрамы.
Мы с Фредериком решили, что наша свадьба будет сразу после коронации, как только позволят приличия. Я хотела бы после свадьбы уплыть в Панчалу, но увы, как только я официально надену корону, подобные перемещения пока станут мне недоступны. Придётся довольствоваться письмами, которые мне обещала писать Канва.
У нас с Фредериком было ещё одно дело, которое надо было обсудить до коронации.
И дело это касалось Альберта. Мальчишка очень переживал смерть Георга. Он не стал ему отцом, не успел, но зато он успел стать ему товарищем, который за короткий срок многому его научил. И мальчику его не хватало.
Пока Альберт не знал, какая судьба ему уготована, но, чтобы, когда придёт срок, он был готов взвалить на себя это бремя, нам надо было позаботиться о его обучении и о том, чтобы мальчик вырос в любви, в обстановке, которая позволит ему стать благородным человеком и умным королём.
Поэтому мы решили, что как только поженимся, то сразу его усыновим, пусть растём в семье. Но сперва это надо было обсудить с мальчиком.
До коронации так и не нашли времени, чтобы вместе встретиться с Альбертом и всё рассказать, и объяснить. Решили, что сделаем это после, тем более что там, мы собирались всем объявить о титуле мальчика и представить всем молодого герцога Клински.
* * *На коронацию собрались все великие роды королевства, на площади перед дворцом поставили возвышение, на которое мне предполагалось зайти и «призвать» корону, меч и жезл.
Призвать — это было сильно сказано, представители каждой отдельной ветви аристократии должны были поднести каждый предмет, а моей задачей было активировать артефакты так, чтобы это было заметно всем, кто стоял на площади. Передо мной уже лежал меч и корона. Конечно, не хватало жезла, именно поэтому до сих пор сложно с охраной границ, но, пока мы справляемся.
Стою на возвышении уже целый час, устала, и в этот момент на мои плечи ложатся чьи-то крепкие руки, тёплые и родные, и знакомый голос произносит — «Держись, ещё немного и мы останемся вдвоём, любимая» … вздрагиваю и чувствую тёплый и влажный воздух храма Кхаджурахо…Вот он, вот тот момент, ради которого я тогда сделала свой выбор! Опускаю глаза и в первых рядах вижу барона Туйского, который держит за руку Катрину.
Рядом с ними стоит мать Фредерика, рядом с ней Альберт.
