Мол, ваша светлость, под вашей рукой столько-то людей. Мы вам полностью повинуемся.
Я, городская девчонка, никогда не жившая в деревне дольше недели, в восторг от этих слов не пришла. Да у нас в семье даже котов-собак не было! Мама отказывалась их заводить, утверждая, далеко не всегда шутливо, что ей хватает нас с отцом. И я никогда в жизни не несла ответственности ни за кого. Ну разве что за младшей сестрой присматривала, когда мама уходила к соседке поболтать, а старшие брат с сестрой были в школе.
Я никогда ни за кого не отвечала! Какие деревни, какие крестьяне, какие запасы продуктов?!
А самое страшное было то, что я не знала, к кому обратиться со своими проблемами.
Дальним и ближним соседям, таким же аристократам, как и я сама, я не доверяла, не знала, что у них на уме, играла постоянно высокородную даму, которая полностью уверена в себе. Алек всех масштабов катастрофы не осознавал. А больше никого и не было здесь, в этой далекой провинции.
В холле, за дверью гостиной, послышался шум. Я отвлеклась от своих далеко не радостных мыслей и недоуменно нахмурилась.
Вот что там могло произойти? Слуги подрались? Живность внутри дома очутилась?
Оказалось все гораздо проще: ко мне пожаловали гости.
За все время моего проживания здесь я не видела никого из соседей. Да и не желала видеть, если совсем уж честно. Меньше всего меня интересовали провинциальные аристократы с их многочисленным семейством. Я не была нелюдимой, но предпочитала общество тех, кто был мне интересен. И потому ни разу ни с кем не встретилась, к себе не приглашала.
Но здесь, видимо, было принято наносить визиты, особенно незнакомым соседям, даже без официальных приглашений.
А потому уже через несколько минут я знакомилась с семейством герцога Арнольда торн Шартака.
Высокий, широкоплечий, с выправкой военного, герцог Шартак выглядел внушительно и в то же время элегантно в своем темно-зеленом камзоле и черных штанах. Гораздо позже я узнала, что он был самым богатым человеком в крае. А заодно и владельцем охотничьих и рыболовных угодий.
Дважды в год он принимал в своем поместье или самого императора, или его близких родственников, чем неимоверно гордился.
В общем, очень большая шишка для скромной и тихой меня.
Прибыл он в мое поместье с женой, двумя дочерьми и тремя племянниками, которые находились у него на иждивении с малолетства, после гибели их родителей.
Мы сидели в той же самой гостиной, в которой я недавно принимала управляющего, за накрытым к чаепитию столом.
