— Ваше? — дрожащим голосом поинтересовалась у охранницы, хотя понятно было, что простой работнице правопорядка неоткуда взять такую прелесть.
Да и зачем она ей в дороге? Ножи хранить?
Варда куда ловчее меня молниеносно нырнула на пол, вытащила подозрительную шкатулку и уставилась на нее, как на ядовитую змею.
В какой-то степени так и было.
Мне кажется, или оттого что положение изменилось, тиканье стало отчетливее?
— Бросайте. В окно, быстро! — заорала я, вжимаясь в стенку кареты и увлекая за собой тетю.
Но местные нужных фильмов не смотрели.
— Останови карету! — вместо этого рявкнула Варда погромче, чтобы кучер услышал, и оглядела нас обеих неприязненно. — Сейчас разберемся, что тут за диверсия.
Я открыла было рот, чтобы возмутиться — меня что, всерьез подозревают в том, что я сама что-то подложила в дормез? — но произнести ничего не успела.
Ритм ускорился, превратившись в стаккато, в щели шкатулки мелькнула яркая искра.
Почти одновременно произошло сразу несколько событий.
Варда, осознав, что я права и бяку лучше выкинуть, пинком распахнула двери и швырнула ларец прочь.
Он все-таки взорвался, пусть и вне кареты.
Я успела набросить еще слой защиты — не только на себя и тетушку, но и на охранницу. Тоже человек ведь!
Взрывной волной нас снесло с сидений, выломало нами же противоположные дверцы и разметало по придорожным кустам.
Меньше всех пострадала тетушка.
Она приземлилась на меня, охнула, потому что в спину ей впилась моя сумочка, которую я продолжала трепетно прижимать к животу, и грузно скатилась в опавшие листья.
Я крякнула, потому что увесистый ком драгоценностей впечатался под дых. Спихнула постанывающую от шока родственницу и огляделась.
Варда лежала неподалеку без сознания. Ее задело по касательной, но крупных ран видно не было.
Пошатываясь, я поднялась на ноги, не обращая внимания на полыхающую неподалеку карету, подобралась к ней и пощупала пульс. Жива. Отлично.
Конюху повезло чуть меньше, как и Рику, второму сопровождающему. Оба дышали, но были порядком обожжены.
Я ухватила охранника за шкирку, попыталась оттащить подальше от пламени — безуспешно. Слишком тяжелый.
Гнедых посекло осколками насмерть. В ту сторону я старалась вообще не смотреть — меня и без того подташнивало от гнетущего ощущения вины.
Все они пострадали из-за меня.
Пока я тупо смотрела на догорающие останки дормеза, до осоловелого сознания дошло очевидное: принцессу снова пытались убить.
Меня настойчиво пытается убить кто-то, не знающий об истинном даре.
