Гражданин начальник

Он человек опасный, я это уже знаю и потому прощаюсь. Понимаю, вы немного устали... Пока отдыхайте, а там будет видно. Пошли, Михей.

Он круто повернулся и удалился по коридору. Вслед за ним суетливо метнулся Подгайцев. Прочастили его шаги по гулким доскам, хлопнула дверь. Андрей и Света увидели в окно, как Заварзин пересекал двор, направляясь к воротам. Весь в белом, он шел словно в каком-то сиянии. Даже туфли на нем были белые, белая рубашка и поверх нее белый галстук. У Заварзина явно намечалось брюшко, но не дряблое и безвольное, нет, его живот был сильным, упругим, стянутым ремнем из желтой кожи.

И шел он величественно, в походке чувствовалась властность. Подгайцев еле поспевал за ним – в замызганном пиджачке, сутулый, с длинными спутанными волосами. И тень его была какая-то ломаная, чуть ли не прерывистая.

Выйдя к «Мерседесу», Заварзин даже не оглянулся. Подгайцев прикрыл ворота, закинул цепь и показал появившемуся на крыльце Андрею – повесь, дескать, замок. Раздались мягкие хлопки дверей, и машина тронулась с места.

Прохладный ночной воздух и мотору, казалось, был приятен. Клубы остывшей за ночь пыли бесшумно поднялись в воздух и скрыли удаляющуюся машину.

Андрей сел на ступеньку крыльца, к нему присоединилась Света. Он положил ей на плечи руку, прижал к себе. Так они и сидели, глядя на светлую полоску над деревьями. Рассвет становился все ярче, небо розовело, поглощая густые августовские звезды.

– Засветилась, ты, Света, – проговорил Андрей с сожалением. – Ох, засветилась.

– Ты о чем? – Она повернула к нему голову.

– Теперь они знают, что ты есть.

– Это плохо? Почему? Не буду здесь появляться, и все. Они не знают, кто я, что я... Где живу, не знают.

– Все проще... Они знают мое слабое место.

– Я – твое слабое место? – возмутилась Света.

– Виноват... Ты – мое самое сильное место.

– Вот так. И не забывай об этом.

Вечером, не сказав никому ни слова, Пафнутьев отправился на вокзал. Сначала прогулялся по городу, потом забрел в знакомый гастроном, но Халандовского не застал, чему был даже рад.

Вышел через черный ход во двор, загроможденный пустыми ящиками, бочками, кучами мусора и прочими отходами торговли. Так что если слежка продолжалась, «хвост» должен был оборваться. На вокзале ему повезло – билет купил сразу, не пришлось прибегать к помощи красного удостоверения. И здесь удалось не оставить следов.

Войдя в купе, Пафнутьев поздоровался, осмотрелся, забросил портфель на полку, а едва поезд тронулся, начал стелить себе постель.