Гражданин начальник

Александр, – он улыбчиво протянул руку.

– Михаил, – Подгайцев тоже решил представиться, подыграть начальству.

– Так, – протянул Заварзин, – продолжим. Андрей, это наш человек? А то ведь тут последнее время случаются разные происшествия... Мы можем надеяться, что этот человек не подведет?

– Не бойся. Машину она не угонит.

– Ну раз так... Понимаешь, главное, чтоб машину не угнала, – он хохотнул. – Иначе репутация нашего заведения пострадает, упадут доходы, заработки... И ты не сможешь ей гостинцы дарить...

– Я рад, что ты это понимаешь. Все, Михей, сматываемся. Не будем мешать. Мы убедились, что у тебя порядок, ты на посту. Есть, правда, небольшая недоработка по части освещения, но она простительна. Верно, Света? Кстати, мы можем подбросить вас к городу... Уже светает, родители, наверно, все милицейские телефоны оборвали...

– Не надо ее подбрасывать, – сказал Андрей из темноты, он все еще стоял у Заварзина за спиной.

– А я у тебя и не спрашиваю. Когда мне придет в голову дурная мысль спросить у тебя о чем-либо.

– Я останусь, – сказала она.

– Жаль, – произнес Заварзин. – Очень жаль. Одно меня утешает – это ведь не последняя наша встреча? Наши пути еще пересекутся, а, Света?

– Не знаю, – она отбросила прядь рыжеватых волос и в упор посмотрела на Заварзина. – Жизнь покажет.

– А мне известно, что покажет жизнь, – усмехнулся Заварзин.

– Держи карман шире, – обронил Андрей.

– Дерзишь... – кивнул Заварзин, и его черная тень шатнулась от потолка до пола, кажется, поколебав стены конторки. – Это хорошо. Зачтется. Ладно... Сейчас, ребята, сделаем как вам хочется. Но вы должны знать, что так будет не всегда. Иногда и тебе, Света, и тебе, Андрюша, придется нам тоже идти навстречу. Договорились?

– Заметано, – сказал Андрей, все еще отгороженный Заварзиным от Светы.

– Дерзишь... Значит, есть характер. Значит, оправился от вчерашних потрясений. Хотя некоторым на это требуются годы. Я учту твои способности, Андрей. Они нам понадобятся. Но, Михей, ты только посмотри... До чего хороша Света на рассвете! До чего хороша! Единственная моя мечта в жизни – увидеть ее снова после полуночи. – Заварзин улыбался благодушно, почти отечески. – Чувствую за спиной недовольство Андрея и потому замолкаю.