Гражданин начальник

Кто-то из попутчиков уже нетерпеливо намекал насчет ужина, второй, успевший натянуть на себя тренировочный костюм, доставал бутылку, третий спешно, боясь осрамиться, опорожнял свою сумку, пытаясь откупиться закуской, но Пафнутьев твердо пренебрег приглашением и, пожелав всем приятного вечера, забрался на верхнюю полку. Перебрав в уме события прошедшего дня, убедившись, что явных промахов вроде не допустил, незаметно уснул.

А проснулся, когда уже светало, когда попутчики, страдая и маясь, бегали в туалет, пили воду, а стонали так надрывно и жалобно, будто перенесли накануне жестокие пытки.

Пафнутьев поторчал в коридоре, потом еще час провалялся на полке, глядя в вентиляционную решетку купе.

Прислушиваясь к себе, Пафнутьев с огорчением отмечал, что не испытывает ни волнения, ни радостного нетерпения, как это бывало в более молодые и беззаботные годы, когда он вот так же подъезжал к столице. На этот раз ничего подобного не возникало в душе. Была щетина на щеках и подпухшие после вагонного сна глаза.

С трудом заставил себя умыться, побриться и только плеснув в лицо одеколоном какого-то ядовито-зеленого цвета, почувствовал, что проснулся, что готов жить дальше.

В редакцию журнала «Право и личность» он прибыл прямо с поезда – помятый, с вечным своим потрепанным портфелем, но утешало хотя бы то, что побрит и благоухает на весь трамвай, в котором добирался до Олимпийского проспекта. Вход в журнал был устроен со двора, и он издали увидел клубящуюся толпу жалобщиков, съехавшихся со всех концов страны.

Невинно осужденные, обиженные и гонимые, их родственники и возлюбленные стремились сюда в последней надежде что-то доказать, чего-то добиться, в чем-то оправдаться. Пафнутьев лишь горько усмехнулся, зная несбыточность этих устремлений. Его тут же определили в какую-то очередь, и он с удивлением увидел свою фамилию в конце списка, занимавшего целую школьную тетрадь.

– Ведь вы по убийству? – проницательно спросил его старик, увешанный всеми мыслимыми наградами – от Звезды Героя до значка передовика производства.

 – Я сразу вижу, когда по убийству.

– Да, – растерянно кивнул следователь. – Можно и так сказать.

– Отмечаться в очереди приходите на следующей неделе... К концу месяца вас примут.

– А сегодня не получится?

– Сегодня? – удивился ветеран. Желание Пафнутьева было настолько диким и невыполнимым, что старик попросту потерял интерес к разговору.