Гражданин начальник

– Знакомьтесь... Это Фырнин. Валентин Алексеевич. Лучший наш очеркист.

– Очень приятно. Пафнутьев. Следователь.

– В командировку не хотите? – спросил Тюльпин.

– Хочу, – ответил Фырнин.

– Вот с этим товарищем...

– Когда? – спросил Фырнин.

– Сегодня, – ответил Пафнутьев.

– У них там человека убили, – пояснил Тюльпин с легкой зависимостью в голосе. – А тот успел перед смертью нам письмо написать. И отправить успел. Его письмо мы нашли. Но вмешаться не успели. Товарищ Прокофьев...

– Пафнутьев, – поправил следователь.

– Извините. Этот товарищ ведет расследование. Он уже добился больших успехов, вышел на банду расхитителей народного добра. В деле, оказывается, замешан начальник управления торговли, но взять его оснований пока нет. Однако с этим письмом все упрощается и можно поспеть как раз к главным событиям... Я правильно понял?

– В общих чертах, – Пафнутьев восхитился способностью Тюльпина несколькими словами изложить суть происшедшего.

– Все ясно, – сказал Фырнин. – Поезд отходит сегодня вечером, утром будем на месте, – он вопросительно посмотрел на Пафнутьева, и тот кивнул – все именно так.

– Тогда готовьтесь, Павел Николаевич сейчас к вам зайдет, вы подробно обсудите положение, познакомитесь с письмом, наметите план действий... И так далее.

– Все ясно, – повторил Фырнин и вышел, осторожно притворив дверь.

Все решалось так быстро, что Пафнутьев ощутил какую-то легковесность. Ни вопросов, ни сомнений, к которым он так привык...

– Видите ли, Святослав Юрьевич, – начал он, стараясь подобрать слова, наиболее уместные и не обидные для Тюльпина.

– Очень! Это вы верно подметили.

– Но положение таково, что способности сами по себе не столь важны... Он в любом случае разберется, со мной или без меня, за два дня или за две недели... Разберется. – Пафнутьев сложил письмо Пахомова, аккуратно поместил его во внутренний карман пиджака, а потом для верности еще и застегнул на пуговицу.

– Это любопытно! – воскликнул Тюльпин. – Какое же качество вас тревожит более всего?

– Мне бы хотелось быть уверенным в том, что, когда ему предложат пять, десять или сто тысяч рублей, он не потеряет самообладания.

– Он его не потеряет, – сказал Тюльпин, поджав губы. – В этом можете не сомневаться.

– Не знаю... Но в любом случае напишет правду.