Гражданин начальник

– У вас были возможности в этом убедиться?

– Да, – сказал Тюльпин. – Должен вам сказать, многоуважаемый Павел Николаевич, что Фырнин довольно странный человек, мы здесь не всегда его понимаем... Наверно, как и он нас. Скажу больше... Если ваша позиция, если ваши действия не очень правомерны, скажем так... Или не слишком мужественны... Он может вас разочаровать.

– А в противном случае? Не разочарует?

– Это меня устраивает. – Пафнутьев протянул руку. – Спасибо за помощь.

– Желаю удачи. Позвольте предположить, что если уж вы приехали к нам вот так неожиданно... И не просите отметить командировочное удостоверение...

– Я так и подумал... Сложная обстановка?

– И даже более того.

– Тогда Фырнин – тот человек, который вам нужен. Не сомневайтесь в нем. Некоторые его поступки могут показаться странными, каковыми они кажутся и нам в редакции... Не обращайте внимания.

Пафнутьев вышел от заместителя главного редактора, ощущая в кармане приятное похрустывание письма.

Больше всего его радовало именно письмо. Тем более что этот листок прошел через отделы журнала. Адрес, почтовый штемпель, красная полоска на учетной карточке, дата получения... Это уже не просто личное письмо Пахомова, это документ. Первоклассный документ для хорошего уголовного дела. «Спасибо тебе, Коля!» – искренне воскликнул про себя Пафнутьев, обращаясь к Пахомову.

Фырнин сидел в маленькой комнатушке, где с трудом помещались два письменных стола.

Редакция разместилась в первом этаже жилого дома – несколько квартир соединили одним проходом. В этой комнатушке скорее всего была кухня – убрали раковину, газовую плиту, еще какие-то удобства и поставили столы.

– А, привет, – Фырнин улыбнулся Пафнутьеву как старому знакомому. – Освободились от нашего старика?

– Отлично. Давайте письмо.

– Копию надо снять. Не могу же я ехать с пустыми руками. Да и начальству вашему надо что-то предъявлять.

..

– А это обязательно – предъявлять?

– Как договоримся, так и сделаем.

– Лучше бы уклониться.

– Заметано, – Фырнин взял письмо из дрогнувших пальцев Пафнутьева и вышел. Вернулся он минут через десять. Письмо уже было перепечатано на машинке. Копию он взял себе, оригинал вернул Пафнутьеву. И тот взял его с явным облегчением, словно и не надеялся снова получить в руки заветный конверт.