Гражданин начальник

Зимой здесь, конечно, мела поземка и злые сквозняки выдували тепло и из самого дома, и из прохожих, а сейчас от вытоптанной земли поднимались жаркие волны горячего воздуха. Неизменные старушки сидели у подъезда на скамейках. Пафнутьеву показалось даже, что это одни и те же старушки кочуют за ним от дома к дому, поворачивая к нему свои высохшие лица, на которых неизменно было написано одно и то же – настороженное любопытство.

– Привет, бабули! – поздоровался следователь, присаживаясь рядом.

– А что случилось? – опасливо зашелестели старушки. – Ничего не случилось.

– Ну как же! У вас что, каждую ночь люди из окон выпадают? Так привыкли, что уж и не замечаете?

– Да, беда, – проговорила одна, скорбно кивая головой. – Ох, беда...

– Хорошо знали парня-то? Ну, который выпал?

– Да знали... Он лет пять здесь жил. Как дом построили, так и вселился. От завода ему квартиру дали.

– Как сказать... Захаживали к нему девушки, и хорошие девушки, случалось, захаживали.

– Может, поддавал крепко?

– Олег, что ли? Да вы что? Ни разу не видела его поддавшим... Не-е-ет! Это наговоры. И в праздник мы его видели, и когда возвращался поздненько... Мой сын как-то попросил его помочь мебель затащить в квартиру... Помог. А от рюмки отказался. Так, из уважения пригубил, поздравил и был таков. Больно общительным его не назовешь, это правда, ну а с другой стороны – чего с нами якшаться.

– Были, – кратко ответила старуха. – Были, – повторила она, подумав о своем.

– А то как же! И заезжали, и заходили... Без этого нынче и нельзя.

– На машине? – уточнил Пафнутьев.

– И на машине, и на мотоциклах... Вот разве что на велосипедах не видела.

– А машина? – вел свою линию Пафнутьев. – Большая, иностранная, зеленого цвета, верно?

– Не помню... – пригорюнилась старушка.

– Не было, – твердо сказала старуха, сидевшая рядом.

– Она знает, – закивали остальные. – Тихоновна – она разбирается. Ты ее слушай, Тихоновну-то.

– Ну, спасибо, подружки... Пойду с его соседкой познакомлюсь. Говорят, невиданной красоты девка, а? И что дружил он с ней душа в душу, а?

– А! – Тихоновна махнула загорелой до черноты рукой. – С ней особенно не задружишь...