Гражданин начальник

– Звонил Колов, – произнес он так, словно все сказанное до сих пор было пустой болтовней и вот только теперь пора приступать к главному.

– Да? – неуклюже повернулся Пафнутьев. – Как поживает? У него все в порядке? Жена? Дети?

– Он просил тебя зайти к нему, – Анцыферов попросту не услышал следователя.

– Но мне нечем его порадовать... Может быть, нашлось письмо, которое исчезло с его стола? Да, наверно, письмо, – утвердился Пафнутьев в своей догадке и поднялся, чтобы уйти.

– Он ничего не говорил о письме, – бесстрастно сказал Анцыферов, с трудом сдерживая гнев.

 – Он говорил о том, что ты доставил в милицию хулигана, а тот пытался спекулировать его именем.

– Этого хулигана звали Олег Михайлович Жехов, – ответил Пафнутьев, потупив глаза.

– Ты хочешь сказать, – растерялся Анцыферов. – Ты утверждаешь, что...

– Да, Леонард! Именно это я и хочу сказать. Как бы мы с тобой ни относились к этому делу, но их двое. Пока двое.

– Пахомов и Жехов. И я своевременно ставлю тебя об этом в известность.

Анцыферов некоторое время молчал. Потом посмотрел на часы – в затруднительном положении он всегда смотрел на часы, будто надеялся увидеть подсказку – что сказать, как поступить, какое решение принять. Через некоторое время опять выбросил левую руку вперед и взглянул на часы, похоже, не видя ни стрелок, ни циферблата.

– Но ты все-таки зайди к нему, – сказал устало.

– Зайду, как не зайти... Прошлый раз он очень хорошо отнесся ко мне... Принял, поговорил.

..

– Кончай, Павел, трепаться. Куда сейчас?

– Хочу в автоинспекцию заглянуть. Может, чего о мотоциклистах узнаю... Рокеры-шмокеры, мало ли...

– Тоже верно. Сходи... Помощь нужна? Как знаешь... Тогда – ни пуха.

– К черту! – с веселой злостью ответил Пафнутьев и увидел входящего Фырнина. Робкого, слегка подавленного величием кабинета и собственной незначительностью. Пафнутьева он не узнал, лишь кивнул отстраненно и бочком протиснулся в кабинет. – К вам посетитель, Леонард Леонидович.

 – Пафнутьев закрыл дверь с наружной стороны и, поковырявшись в кармане пиджака, выключил диктофон. Постоял в коридоре, прошелся взад-вперед, ожидая – не пригласит ли Анцыферов для разговора с журналистом? Нет, не пригласил. Не счел. Ну и хорошо. Ну и ладно. Переживем. Переморгаем.

Двор оказался самым обычным, какой только можно себе представить у девятиэтажного дома, выстроенного на пустыре, – со всех сторон он и просматривался, и продувался.