Гражданин начальник

А люди, видя перед собой если и не круглого дурака, то личность весьма незначительную, даже не считали нужным слишком уж таиться.

И опять жестоко ошибались. Ни единого оброненного ими слова, ни единого жеста, даже выражения глаз не забывал Фырнин и воспроизводил в своих очерках достоверно и глумливо. Да, тон его очерков был именно такой. И часто людей, которых он описывал, возмущало не столько раскрытие их неблаговидных дел, сколько тон – преувеличенно уважительный, но неизменно глумливый. Случалось, месяцами ходил Фырнин на судебные процессы, где обвиняли его в клевете, оскорблении достоинства, откровенном издевательстве.

Поскольку Пахомов в своем письме в редакцию обвинял Голдобова, с него Фырнин и решил начать. И на следующее утро, перекусив в гостиничном буфете, направился в управление торговли. Верный своим повадкам, не позвонил, не предупредил, а сразу бочком протиснулся в приемную с неловкой улыбкой, словно заранее прося прощения за то, что он, такой никчемный, посмел объявиться здесь.

– Простите, – остановился он в нескольких шагах от стола секретарши – огненно-рыжей, со взглядом непреклонным и подозрительным. – Простите, – повторил Фырнин, – первого его обращения секретарша не услышала. – Мне бы к Голдобову попасть, если вы, конечно, не возражаете.

– У него прием по пятницам.

– Я из редакции, из Москвы.

– Минутку, – что-то неуловимо изменилось в секретарше, и поднялась она из-за стола совсем другим человеком – участливым и доброжелательным. – Я узнаю, здесь ли он. – И скрылась в кабинете. Вышла она через несколько минут.

– Ну как? – спросил Фырнин. – Нашелся?

– А он и не терялся! Илья Матвеевич ждет вас. Заходите.

Фырнин постоял, склонив голову, оглянулся на ожидавших приема сотрудников, улыбнулся виновато, поскольку его принимали вне очереди.

– Надо же, ждет... Придется зайти.

Голдобов поднялся со своего места, бодрый, загорелый, в белой рубашке, светящийся радостью.

– Меня зовут Илья Матвевич.

– Валентин Алексеевич.

– Это прекрасно, – Голдобов пружинисто прошел к столу, сел, нажал невидимую кнопку, а едва вошла красногривая секретарша, повернулся к ней. – Жанна! Кофе, пожалуйста! Вы не против? – обратился к Фырнину.