Гражданин начальник

Не скажу, что очень уж успешно, но какие-то результаты у них есть.

– Если известно, что своя же шоферня все устроила, то выйти на убийцу нетрудно?

– Нисколько не сомневаюсь, что их найдут, – Голдобов снова наполнил рюмки. – За справедливость!

– Прекрасный тост, – с пьяным возбуждением воскликнул Фырнин. – Да, дело усложняется, даже не знаю, как быть... Я надеялся, что все объяснится легко и просто, а тут убийство... Илья Матвеевич... А если я вас попрошу ответить редакции на письмо? Вам это проще сделать, вы знаете обстановку, знаете, что стоит за тем или другим утверждением Пахомова, как опровергнуть.

.. А я только напутаю... Напишете, Илья Матвеевич?

– Работы многовато, честно говоря, – Голдобов озабоченно покрутил головой. – Но так уж и быть... Поручу своим специалистам, им уже приходилось отвечать на пахомовские обвинения, ответят еще раз. Ведь все, что здесь написано, – Голдобов постучал веснушчатым пальцем по письму, – он повторяет уже больше года. И все одно и то же, одно и то же.

– И он получал ответы?

– Многократно.

И от нас, и из прокуратуры, и из милиции. Заклинило человека.

– Будем прощаться, Илья Матвеевич, – Фырнин поднялся. – Спасибо за кофе... Мы с вами еще увидимся.

– Звоните, приходите, всегда рад. А не поужинать ли нам сегодня вместе, Валентин Алексеевич?

– Прекрасная идея... Но давайте созвонимся ближе к вечеру. А? – это был отказ, и Голдобов понял.

Выйдя из здания, Фырнин благодушно постоял на крыльце, щурясь на яркое солнце, медленно сошел по ступенькам и, чувствуя на себе взгляд из голдобовского кабинета, заранее зная, что за ним будут приглядывать, потоптался на площади, давая возможность назначенному человеку увидеть себя, чтоб не пришлось тому метаться и искать его.

Пройдя в тень и расположившись на первой попавшейся скамейке, Фырнин вынул блокнот и записал несколько вопросов...

«Как понимать, что ни на одно письмо в городе никто не откликнулся?»

«С каких пор шоферня сводит счеты средь бела дня в центре города?»

«П. писал в местные газеты, в прокуратуру и в милицию? Значит, там сохранились его письма.

А если их нет, то Г. лжет». «Г. ничего не знает о сути конфликта П. и шоферни?» «Но он не может об этом не знать: шоферня – это его же ребята, а П. – его личный водитель. Или же конфликта не было, или же он сам этот конфликт организовал».

«Если П. писал письма в местные органы, если ни одно из его писем не повлекло за собой проверки, то круг куда обширнее, нежели это может показаться».