Гражданин начальник

А про себя опять подумал: «Третий труп. Неужели не последний?»

В кабинете Первого находился журналист, их разговор затягивался, и Голдобов нутром чувствовал, что это плохо. Уж коли он шастает не по правовым коридорам, не в прокуратуре и в милиции, а сидит здесь, то хорошего здесь мало. Значит, замах не на плохое ведение следствия, значит, замах покрупнее...

В приемную входили люди, о чем-то договаривались с секретаршей, но Голдобов их не слышал. Барабаня пальцами по чемоданчику, он еще и еще раз просчитывал задуманное.

Не все казалось ему надежным, но отказаться тоже было нельзя. Уже нельзя. И потом, в атаке ему всегда везло.

Открылась дверь, и из кабинета вышел Фырнин. Голдобов остро глянул на него и успокоился. Существует такое испытание для шахматистов – им дают взглянуть на шахматную доску в течение одной секунды и после этого предлагают оценить позицию. Так вот, этой секунды бывает вполне достаточно, чтобы уверенно сказать о преимуществе черных или белых фигур. Потом, при изучении позиции, игроки найдут и скрытые возможности, и тайные замыслы, и коварные ходы, но первое впечатление, секундное, всегда оказывается верным.

Голдобов смотрел на Фырнина не более секунды и вывод сделал – безопасный, управляемый или, уж во всяком случае, покупаемый человек. Простодушная улыбка, румянец от волнения – как же, пообщался с первым человеком края. Голдобов с улыбкой наблюдал, как Фырнин подошел к столу секретаря, суматошно шарил по карманам в поисках командировочного удостоверения, которое надо отметить, иначе ему в редакции не выдадут суточные, как заискивал, прося отметить не сегодняшним днем, а завтрашним. ..

Вывод Голдобова был тверд и суров. Но он ошибся. И в этом не было его вины. Просто ему не приходилось сталкиваться с такими мягкими, беспомощными людьми, которые, однако, садясь за свой письменный стол, превращаются в людей отчаянных, рисковых и весьма самоуверенных в выводах и заключениях. А улыбку, потерянный вид, бестолковость можно было бы назвать маскировкой, если бы все это не было искренним.

Голдобов привык общаться с другими людьми – напористыми, цепкими, с которыми всегда держат в кармане козырь для любого, с кем придется встретиться.

– Входите, Илья Матвеевич, – сказала Вера.

– Да вот сначала надо поприветствовать Валентина Алексеевича, – широко улыбнулся Голдобов, гордясь способностью запоминать имена.

– О! А я к вам собрался... В управление...

– Собираетесь писать статью?

– Не то чтобы собираюсь, но если уж так случилось, то ведь это...