Гражданин начальник

– Значит, еще не решили?

– Знаете, Илья Матвеевич, вот я и хотел об этом с вами поговорить... Решить-то решил, статья будет, но некоторые положения требуют...

– Проверки? – подсказал Голдобов нетерпеливо, уже держась за ручку двери, ведущей в кабинет Первого.

– Нет, я уже все проверил... В общем-то, факты подтвердились, да и Иван Иванович их не отрицает... Он одобрил мои намерения. Речь идет о согласовании формулировок, выводов, если позволите так выразиться...

«Боже, какой дурак! – простонал про себя Голдобов.

 – Похоже, в газеты идут люди, которых до этого успели выгнать из десятка контор». И, не желая отказать себе в удовольствии, он спросил:

– Скажите, вы до газеты работали где-нибудь?

– О! – Фырнин махнул ладошкой. – В десятке контор! И отовсюду выгнали!

– Что так? – вежливо удивился Голдобов. Будь он менее самоуверенным, мог бы сообразить, что человека, изгнанного из многих учреждений, надо особенно опасаться. Уж если изгоняли, значит, находили в нем что-то неприемлемое, значит, почему-то не уживался.

Но Голдобову было не до столь сложных рассуждений. Слишком многое свалилось на него в последнее время, чтобы он мог позволить себе проявлять опасливость и неуверенность. Этот небольшой разговор лишь убедил его в собственном превосходстве, утвердил в правильности принятого решения. – Подождите меня, если есть время... Мы могли бы вместе пообедать, – предложил он.

– Конечно, я подожду, тем более что мне нужно еще позвонить... Если вы не возражаете. – Он повернулся к секретарше, а Голдобов, воспользовавшись паузой, прошел в кабинет.

Сысцов не поднялся ему навстречу, не взглянул, не улыбнулся. Он разговаривал по телефону, глядя в окно, и лицо его, освещенное белесым небом, казалось бледным и более, чем всегда, морщинистым. Голдобов, потоптавшись у стола, неловко сел, положив папку на приставной столик.

– Хорошо, – сказал Сысцов. – Позвоните утром. Вас соединят. Я предупрежу. Надеюсь, что к тому времени будут новости. – Он положил трубку, так и не взглянув на Голдобова.

 – Слушаю вас.

Такое начало не предвещало ничего хорошего. Но Голдобов знал и то, что Первый поддается влиянию, разговоры с ним получались даже при таком вот начале.

– Я только что в дверях столкнулся с журналистом, этим... газетчиком... – Он замолчал, ожидая, что Сысцов подхватит его слова и сам расскажет о состоявшейся беседе, но тот невозмутимо молчал, глядя Голдобову в глаза. И тому ничего не оставалось, как продолжить: – Что-то он не показался мне слишком уж...