Несколько раз порывалась набрать Панкратова, потом спрятала гаджет - не телефонный разговор.
Застыла на лестничной клетке, обхватив себя руками. Ее опять трясло.
Надо успокоиться и все выяснить. Отрешиться от мыслей, заснуть, подумать об этом завтра. Прилечь.
Но где? Вернуться в палату к Верховцеву после того, что она только что услышала, никак не получалось. Вера просто не смогла бы сейчас рядом с ним находиться.
Спустилась на несколько этажей и побрела в холл.
глава 60
От усталости бил озноб, а нервное перенапряжение не давало расслабиться.
Вера сидела на диванчике в холле, бродила, снова сидела и снова бродила. Думала. В голову же всякая ерунда лезет.
А холле убиралась санитарка. Ну, слово за слово, разговорились. Та когда узнала, что Вере приткнуться некуда, предложила:
- Давайте, я вас в кладовой на ночь устрою, туда никто не зайдет, спокойно выспитесь.
Да хоть в кладовке, хоть где! Снова куда-то шли, только уже по другим коридорам, петляли, заворачивали, ночная больница как иной мир, в котором можно спрятаться от себя, закрыть глаза и наконец уснуть, чтобы завтра с новыми силами.
..
Глаза действительно закрылись, стоило ей опустить голову на подушку.
***
Провалилась в сон, а утром проснулась как от толчка с каким-то непонятным предчувствием. Посмотрела на часы, около девяти. Надо по-быстрому выбираться отсюда и хоть как-то привести себя в порядок. Толкнулась в дверь, а дверь закрыта.
Сначала не поверила. Толкнулась снова. Закрыто снаружи на ключ.
Вот это был сюрприз.
Несколько секунд ушло на осмысливание. Потом минут десять на то, чтобы колотить в дверь и создавать максимум шума. Эффекта никакого. Вот когда Вере стал до конца понятен трагический комизм фразы:
«Утро провел отвратительно. Оказался запертым в уборной».*
Абсурд. Нет, она, конечно, не сложила руки, попытки были возобновлены. Однако в воскресное утро больница, казалось, вымерла. Только спустя полчаса на дикий шум, что Вера там устроила, появилась сердитая санитарка, и ее таки выпустили.
Честное слово, лучше бы уж ночевала в одной палате с бывшим мужем!
В итоге злая как черт, голодная, нечесанная и немытая.
Посмотрела на часы, половина десятого. Мама должна была подъехать к часу, в реанимационную к сыну идти было рано. А в душе почему-то крутится, крутится...
Кое-как привела себя в порядок и позвонила Панкратову. Он ответил сразу, как будто ждал звонка. Но как начать этот тяжелый разговор?
- У меня к вам вопрос, Федор Михайлович.
