Вообще-то именно эти качества он в своей молодой помощнице и ценил.
Сейчас подойдет и положит ему руки на плечи. Мягко так, нежно. Начнет мышцы массировать.
- Вика, скажи, за что ты меня любишь? - спросил он, раньше, чем девушка это сделала.
- Что? - она замерла, так и не дотронувшись.
Усмехнулся про себя, сбил алгоритм. Секунду девушка молчала, потом встала рядом с ним, скрестив руки груди, и заглянула в лицо. Александр знал, о чем она думает, они подумали об этом одновременно. О словах его матери, прочно застрявших в сознании обоих.
Смотрел ей в лицо, считывал. Нахмурилась и повела плечом и закрылась. Ответила хорошо, правильно.
- А разве любят за что-то?
Э, нет, так не пойдет. Хрен его знает зачем, но ему нужна была от нее откровенность.
- Давай, Вика. Я хочу услышать твою версию.
- Ну... Ты сильный. Сексуальный. Ты заставляешь меня...
Она говорила прищурившись, словно глядела в себя, и для большей убедительности кивала головой. Как будто некий текст считывала. А может, ему это казалось? Но слышал он рефреном совсем другое.
Да, это льстило его самолюбию. Он сексуальный, даже слишком, порой это вредило. А еще богатый и почти вдвое старше. И никогда не обещал ей ничего, кроме тех игр, в которые они играли оба.
- И ты поэтому решила, что должна знакомиться с моей мамой?
Вика осеклась, взгляд из-под бровей отражал уже совсем другие чувства.
- К чему этот вопрос сейчас? Я думала, мы уже закрыли эту тему.
Ответ был дерзким. Напряжение задрожало в воздухе ультразвуком.
Ухо не слышит, но идентифицирует. Напрашивалась на наказание?
Устал он от всего этого.
- Оставь бумаги на столе, я просмотрю. Свари мне кофе и можешь идти.
- А... - она вскинулась, но тут же кивнула. - Хорошо.
Он опять смотрел в окно, растирая затылок, повел шеей, разгоняя усталость. И пошел к столу. К этому времени Вика как раз успела сварить кофе, поставила на стол большую плоскую тарелку с печеньем, кивнула на прощанье и ушла.
От чашки спиралькой вился еле заметный пар, умиротворяющий запах кофе стал заполнять кабинет.
Верховцев сел за стол, оперся подбородком в сцепленные ладони и застыл, уставившись в пространство. Что-то непонятное принес этот день, как будто тумблер переключил. В голове хаос, мысли дурацкие лезут.
Хотелось задать тот же вопрос бывшей. Она вообще его когда-нибудь любила? Вера ни разу на эту тему рта не раскрыла, он тоже всегда считал, что разговоры излишни. Но сейчас почему-то хотелось знать.
