Гребень Маты Хари

О чем я, собственно, и мечтаю – зажить наконец самостоятельно и спокойно.

Да, но только не таким способом. Не такой ценой.

Я рванула дверь на себя и выскочила в коридор. Эти двое уже приближались к входной двери.

– Витя, постой-ка… – сказала я вроде бы ласково.

– Чего тебе? – Он повернулся, и при свете из комнаты я увидела у него на щеке замечательный свежий синяк. Ясно, на кулак налетел. И, судя по размерам, кулак был большой, не иначе участковый Федор Михайлович постарался, он же обещал мне провести с Витькой воспитательную работу, вот и провел.

– Витя, отдай вазочку, – сказала я, подойдя ближе, – отдай по-хорошему. Не то участковому пожалуюсь, а ты его знаешь, он на расправу строг.

Витька тут же потрогал синяк на щеке и поморщился. Точно, участковый ему по морде дал. И, наверно, еще пообещал, и пообещал очень серьезно, потому что Витька повернулся ко второй фигуре и протянул руку.

В ответ раздалось шипенье, и я наконец разглядела, кто передо мной. Не спрашивайте, как я поняла, что передо мной существо женского пола.

Она была худа, как скелет, черные вылинявшие джинсы и такой же балахон болтались на ней как на вешалке. Спутанные волосы грязной занавеской нависали над лицом, а из впалых глаз пыхнуло на меня такой злобой, что я невольно попятилась.

Она оттолкнула Витькину руку, выплюнула изощренное ругательство и повернулась к двери.

Входная дверь в этой квартире старая, дубовая, замки тоже старые, надежные. Один замок, правда, Витькины приятели хотели вырезать из двери и продать.

Не вышло у них без специальных инструментов, а никто им даже отвертки паршивой не даст. Так что только ножом дверь исцарапали, а так все осталось, как было, но замок стал заедать. А Маргарита, видно, ночью закрылась на все замки, чтобы, пока Витька спит, никто из наркоманов в квартиру не влез.

Наркоманка пыталась открыть замок одной рукой, второй придерживая вазочку. Видно, сил у нее совсем не было, потому что тугой замок не поддавался.

Я дернула ее за рукав, она не глядя лягнула меня ногой. Не попала, я увернулась. Тогда Витька приободрился, очевидно, решил, что вдвоем они со мной справятся. Он схватил меня сзади за шею и начал душить. Точнее, попытался.

Ну, этот-то был совсем никакой, силы у него в руках было меньше, чем у бабки Маргариты Романовны, так что я мигом высвободилась, но ужасно разозлилась. От Витьки пахло помойкой и нездоровым, давно немытым телом.