Гребень Маты Хари

На шум открылась дверь соседней с нашей квартиры и выглянула мадам Сипухина.

Сипухины – большая семья, отец, мать и трое почти взрослых детей. Еще свекровь, вот эта самая Валентина Ивановна. Точнее, ее бы на первое место поставить, она в семейке главная, все у нее по струнке ходят. Она раньше работала на каком-то заводе мелким начальником и Маргариту Романовну недолюбливала, как чуждый элемент.

После перестройки, когда заводик потихоньку накрылся медным тазом, а Сипухину выперли на пенсию, она стала строить своих домашних, но удовольствия от этого получала мало, потому что сын ее мигом уматывал в командировки, невестка молчала, а детям вообще было все по фигу.

Тут как раз вселился к нам Витька, и перед Валентиной Ивановной открылось обширное поле действий. Она забрасывала жалобами все инстанции, это из-за нее участковый бедную Маргариту Романовну просто возненавидел. Ну, с ним вчера мы вроде бы подружились.

Сейчас Сипухина внимательно посмотрела на меня, потом перевела взгляд вниз, где на маленьком пятачке возле окна лежала неопрятная куча мусора, которая, если честно, уже давно перестала быть человеком.

– Ну и ну! – сказала Сипухина. – Лихо!

Я запоздало испугалась: неужели эта дрянь разбилась насмерть? Этак меня еще и к ответу призовут…

– «Скорую» или полицию… – задумчиво пробормотала Сипухина, – или уж сразу перевозку из морга… Ты не бойся, – она повернулась ко мне, – я ничего не видела, ничего не слышала, вышла – а она уже там лежит.

Сама упала.

Куча у окна зашевелилась, потом показались руки и ноги, затем голова. Наркоманка с трудом уселась, подогнув ноги и, опершись руками, как собака, подняла голову к нам наверх и завыла.

– Господи, что люди сами с собой делают! – сказала Сипухина, поворачиваясь, чтобы уйти. – Надо специальную «Скорую» вызывать, из психушки.

Удостоверившись, что за наркоманкой теперь присмотрят, я подобрала спасенную вазочку и закрыла свою дверь.

Витька все так же валялся в коридоре, хотя я заметила, что он подсматривает, стало быть, очухался.

При моем приближении он закрыл голову руками и заныл:

– Отстань, ну что я тебе сделал-то…

Я рывком подняла его с пола. На ногах он держался прилично, тогда я препроводила его в тот отстойник, который раньше был комнатой Маргариты Романовны, втолкнула в дверь и заблокировала ее с моей стороны стулом.