Гребень Маты Хари

– Ничего, посидишь до утра, потом тебя Маргарита выпустит, она жалостливая!

Я вошла к себе с победным видом и протянула Маргарите свой трофей – спасенную от наркоманов вазочку:

Старуха всплеснула руками, схватила вазочку, прижала ее к груди и запричитала:

– Ах, как я тебе благодарна! Как я тебе признательна! Это ведь последнее, самое последнее, что у меня осталось от Константина Сергеевича.

– От Константина Сергеевича? – переспросила я, удивленно уставившись на старуху.

У меня мелькнула безумная мысль, что Маргарита говорит о режиссере Станиславском.

Да нет, уж его она никак не могла знать… это было слишком давно…

– Да, Константин Сергеевич… это был такой мужчина, такой мужчина! Главный мужчина в моей жизни! Сейчас таких уже не бывает! Я тебе его сейчас покажу…

– Не стоит, Маргарита Романовна! – робко проговорила я, чувствуя, к чему идет дело.

– Да мне ничуть не трудно!

Маргарита кинулась к шкафу, вытащила из него несколько книг и сзади, за книгами нашла старый фотоальбом в малиновом бархатном переплете.

В комнате густо запахло застарелой пылью. У меня сразу засвербело в носу. Маргарита сдула пыль с альбома, взгромоздила его на стол и раскрыла посредине.

– Вот, ты только посмотри, какой мужчина! – с придыханием воскликнула Маргарита, уставившись на страницу альбома с молитвенным выражением.

Мне совсем не хотелось листать с ней старый пыльный альбом, вдыхать застарелую пыль, разглядывать выцветшие оттиски ее прошлого, но Маргарита пришла в такое возбуждение, что с ней лучше было не спорить.

Я наклонилась над альбомом, громко чихнула от пыли, но все же разглядела несколько старых черно-белых фотографий.

На всех этих фотографиях был изображен мужчина лет пятидесяти, с властным и породистым лицом. Он был снят один или вместе с разными людьми – некоторые из них показались мне знакомыми, это были известные в советские времена киноартисты и режиссеры.

Но Маргарита пристально смотрела на один снимок.

Тот же самый мужчина сидел в кресле с высокой резной спинкой, руки его покоились на серебряном набалдашнике трости.

За спиной у него стояла грациозная молодая женщина в длинном шелковом платье с белым кружевным воротничком. Приглядевшись к ней, я увидела знакомый разрез глаз, характерный овал лица… я повернулась к Маргарите Романовне, но не успела ничего спросить, как она, кокетливо поправив жидкие волосы, проворковала:

– Да, это я! Правда, меня легко узнать?

Она перевернула несколько страниц альбома.