Гребень Маты Хари

Я бросилась вперед, чтобы как можно дальше оказаться от настырного водителя и от дома, где жили супруги Матренины. Не знаю, как насчет жены, а муж – человек очень опасный. Я вспомнила, как в багажнике машины видела скорченную фигурку Алисы. Да, без Матренина тут точно не обошлось!

Значит, жена Матренина приревновала его к какой-то женщине и наняла Мамонова, чтобы он выследил ее мужа. А Матренин, наверно, обнаружил слежку, очень рассердился и убил Мамонова.

Тут на меня налетел шустрый малыш на самокате, и я остановилась.

Однако странно. Как-то это не вяжется. Стиль не тот. Алиску задушили, причем явно не сам Матренин это проделал, у него для этого есть специальные люди. А этого горе-сыщика укокошили как-то непрофессионально, что ли. Просто двинули по голове подсвечником. Ага, подсвечник…

Я ведь видела точно такой же в антикварном магазинчике. Но до того, как со мной начали происходить все эти странные и непонятные вещи. А продавец сказал, что его уже купили…

Да, а потом я вышла из магазина и увидела, что он давно закрыт.

Значит, мне все это приснилось, привиделось, померещилось? А как же гребень, который я купила в том магазинчике за смешную цену? Он явно мне помогает.

Я совершенно запуталась. И что теперь делать? Звонить Алексею и сообщать ему про Матренина? Он, конечно, будет доволен, но мне-то какая с этого прибыль? Благодарности я от него вряд ли дождусь, уж такой он человек.

И самое главное, я так и не узнаю, с какого бока я сама в этой истории.

Почему у Мамонова в бумажнике оказалась наша с ним фотография? Кто сделал этот монтаж и, главное, для чего?

Я поймала на себе взгляд встречной женщины и увидела себя ее глазами. Стоит девица посреди дороги, смотрит дико и губами шевелит. Да, от такой лучше держаться подальше. Я выпрямила спину и пошла по улице деловым шагом, как все люди. Дошла до метро и поехала домой. Во-первых, мне хотелось расспросить старуху насчет той вазочки с пауком. Потому что паук на кольце был тот же самый, теперь я точно знаю.

Во-вторых, мне больше некуда было деваться.

Перед импозантным особняком на Елисейских Полях один за другим останавливались роскошные экипажи. Из этих экипажей выходили элегантные господа в цилиндрах и фраках, некоторые – с женами, но таких было меньшинство.

Из очередного экипажа вышла худая величественная старуха, увешанная бриллиантами, в сопровождении долговязого молодого человека.