Гребень Маты Хари

Вряд ли она станет сенсацией.

Тем временем на сцену вышел импресарио, высокий господин лет пятидесяти, с длинными обвислыми усами.

– А теперь, господа, леди Греша исполнит особенный танец. Танец, посвященный индийскому богу войны Субраманье. До сегодняшнего дня этот танец исполнялся только в тайных храмах, перед посвященными в культ великого божества.

Зрители замерли в ожидании чего-то необычного, особенного, запретного.

– Субраманья, – продолжил импресарио, – бог не только войны, но и мира. Когда-то, в далекой древности, почитатели этого бога, чтобы избежать кровопролитной войны, приносили ему в жертву прекрасную девушку.

Импресарио замолчал и удалился. По залу, как ветер по траве, пробежал заинтригованный шепот.

Танцовщица снова вышла на сцену. Она была облачена в пышные полупрозрачные шелковые одеяния, усыпанные бесчисленными сверкающими камнями.

Были ли эти камни настоящими самоцветами или искусными подделками? Никто этого не знал, но никто из зрителей об этом и не задумывался в этот удивительный миг, как никто из них не думал, исполняет эта девушка подлинные храмовые танцы или искусное подражание.

Прежде чем снова зазвучала музыка, танцовщица проговорила голосом, звонким, как хрустальный колокольчик:

– Меня зовут не леди Греша. Мое имя – Мата Хари, что значит – Око Дня, или Солнце. Это имя мне дали в одном из тайных храмов далекой Индонезии.

Снова заиграла музыка, чарующая, томительная, медленная. Танцовщица начала танцевать – сначала неспешно, величественно, затем все быстрее и быстрее. В этом танце было все: и любовь, и смерть, и прощание.

В какой-то момент первое шелковое покрывало упало на пол, как опадает с дерева осенняя листва. Танцовщица склонилась, подняла его и набросила на статую жестокого божества.

Танец ненадолго замедлился, но затем снова стал ускоряться, танцовщица двигалась в немыслимом, невозможном, фантастическом темпе, казалось, еще немного – и она превратится в воздушный вихрь, унесется в дальнюю страну, страну своей мечты, и унесет туда же зачарованных зрителей…

И вот с нее упало второе покрывало, затем третье… танец становился все быстрее…

Сброшенные покрывала танцовщица набрасывала на статую, словно отдавала богу саму себя.

По залу пронесся восхищенный шепот – и восточная богиня сбросила последний покров.