Гребень Маты Хари

 – А теперь расскажите о себе… кто вы, где научились этим восхитительным танцам…

– Я не люблю распространяться о своем происхождении… – начала Маргарита, но перехватила взгляд своего импресарио и скромно потупила взгляд. – Это не оттого, что я стыжусь его. Напротив – я горжусь происхождением, мой отец был раджей в одном небольшом княжестве на севере Индии. Я была его любимой дочерью, и у меня было прекрасное, счастливое детство.

– Но все оборвалось в один момент. Моего отца убил мятежный родственник, который захватил трон.

– Там, на вашей родине, вы и научились этим танцам?

– Да, именно там. Меня научили танцу жрицы древнего индуистского божества… но я хочу попросить вас, господа, оставить меня. Я очень утомлена и желаю отдохнуть… священные танцы отнимают очень много сил!

Журналисты недовольно заговорили все разом, но Жак вежливо выпроводил их из гримуборной.

– Ты очень ловко с ними обошлась! – одобрительно произнес импресарио. – И отличную историю состряпала. Надо же, как ты была убедительна, я даже сам начал тебе верить. Завтра о тебе будут писать все парижские газеты.

Только тут он заметил, что один человек не ушел из гримуборной. Это был господин средних лет, с залысинами на лбу и глубоко посаженными внимательными глазами.

– Кажется, я просила господ журналистов покинуть меня! – строго проговорила Мата Хари.

– Я не журналист, – спокойно ответил ей незнакомый господин.

– Неужели вы не хотите спросить вашего уважаемого импресарио, кто я?

– Думаю, что есть разница.

– Это господин Николаи, – смущенно проговорил импресарио. – Атташе германского посольства.

– Да? – Мата Хари смерила господина Николаи оценивающим взглядом. – И что мне с того?

– Возможно, мы можем быть полезны друг другу.

– Не знаю чем. Меня мало интересует политика и уж совсем не интересует дипломатия.

– Что ж, тем не менее я оставлю вам свою визитную карточку. Возможно, когда-нибудь вам понадобится помощь – и тогда вы вспомните обо мне.

Водитель скромной синей машины с сожалением проводил взглядом симпатичную пассажирку, выжал сцепление и поехал в сторону Петроградской стороны. По натуре своей он был оптимист, его стакан всегда был скорее наполовину полон, чем наполовину пуст.