Грех во спасение

Офицер собрал бумаги, посмотрел на часы и, расправив с превеликой важностью усы, бросил на Прасковью Тихоновну многозначительный взгляд.

Хозяйка засуетилась, метнулась к высокому резному буфету, достала большую бутыль темного стекла и налила в кружку мутноватой жидкости, потом нанизала на вилку толстый ломоть сала, положила его на кусок хлеба и передала с поклоном офицеру:

– Примите чуток, Сидор Никифорович, за свое и наше здоровье!

– Премного благодарны, Прасковья Тихоновна! – Офицер с привычной ловкостью опорожнил кружку, крякнув, поднес к носу кусок сала и отложил его в сторону.

 – Пост ноне, а ты меня скоромной пищей смущаешь, Прасковья! Грех тебе! – Он покрутил в руках папаху, посмотрел сначала на Машу, потом на Митю и неожиданно сказал: – У меня тут дела поблизости. Если вы, сударыня, дадите слово, что не нарушите данного мне обещания, то я вас оставлю на некоторое время. – Он повернул голову в сторону Прасковьи Тихоновны. – Евдоким покуда в сенцах посидит, только покорми его хорошенько да тулуп какой дай, а то задубеет еще!

– Да у меня сенцы-то не шибко холодные, – обиделась хозяйка, но офицер, не обратив на ее слова никакого внимания, открыл дверь и вышел наружу, велев солдату следовать за ним.

Прасковья Тихоновна плеснула в кружку немного жидкости из бутыли, положила в фаянсовую тарелку огурцов, отварной картошки, политой конопляным маслом, и, подумав мгновение, добавила несколько ломтиков сала и копченого мяса, потом обвела всех веселым взглядом и озорно подмигнула: «Пост постом, а без сала у нас быстро загнешься!»

Антон отнес ужин солдату-конвоиру и быстро вернулся назад.

Маша и Митя по-прежнему молча стояли друг против друга. Хозяйка многозначительно кивнула парню. Антон подошел к своему барину, обнял его за плечи:

– Пройдемте, барин, в другую комнату, я вас переодену, побрею... А потом и ужинать сядем.

Митя поднял голову и неожиданно улыбнулся:

– Неужто и вода теплая будет?

– И вода теплая, и мыло французское, и даже одеколон.

.. – Антон, придерживая бывшего своего хозяина одной рукой за плечо, второй рукой перехватил ремешок от его цепей, и Митя сразу выпрямился, вздохнул с облегчением и, так и не взглянув на Машу, прошел вслед за своим бывшим слугой в соседнюю комнату.

Прасковья Тихоновна проводила их внимательным взглядом и повернулась к Маше:

– Жених-то у тебя красавцем был, даже в этой одежде видно, что не из последних.