Грех во спасение

И тебе в тягость, и мужику не в радость, – предупредила ее Прасковья Тихоновна, опустилась рядом с ней на кровать и, слегка растягивая слова, пропела-проговорила: – Чтоб кроватка скрипела, чтоб ... не болела, чтоб ... колом стоял и мне спать не давал.

Маша закашлялась от неожиданности, на какое-то мгновение потеряла дар речи и только открывала и закрывала беззвучно рот, как выброшенная на берег рыба. Хозяйка привычно, как будто так и положено, легко и беззаботно выговорила срамную присказку, но у Маши словно язык приморозило к зубам, она попыталась сказать Прасковье Тихоновне, что отказывается произносить столь мерзкие, столь отвратительные слова, но казачка уже и сама поняла, что переборщила:

– Прости меня, старую, Машенька, хотела как лучше, и забыла совсем, что ты к нашим нравам не привыкшая.

 – Она тяжело вздохнула и перекрестилась: – Эх, жизнь ты наша дикая, а присказки и того дичее! – Хозяйка обняла Машу за плечи, прижала к себе. – Любит тебя твой Митя, и потому без всяких наговоров у вас все самым лучшим образом устроится. А мы с Антоном, чтобы вам не мешать, к соседям уйдем ночевать. – Она улыбнулась и все-таки не удержалась, чтобы не подковырнуть постоялицу: – Вам-то не спать в радость, а нам каково будет слышать, как пружинки скрипят. Я-то старуха, меня уже не больно-то проймешь, а ну как Антон среди ночи спохватится да побежит себе девку искать? Вот делов тогда будет!..

С утра Прасковья Тихоновна послала Антона за Полынской, которая пообещала помочь накрыть столы к обеду, а сама принялась хлопотать вокруг Маши, помогла ей причесаться, одеться в подвенечное платье, заколола ей фату и свадебный венок, сокрушаясь, что придется добираться до церкви по лужам, и что тогда останется от ее наряда?

Но Мордвинов и здесь оказался на высоте: прислал за Машей коляску, и девушка без потерь прибыла к храму, где толпилось уже пропасть народу – знакомых и незнакомых ей терзинцев.

Комендант подал невесте руку и помог выйти из коляски, но на крыльце оступился и чуть не упал. Маша успела подхватить его под локоть с одной стороны, Прасковья Тихоновна – с другой, и получилось так, что генерал оказался на месте невесты, чем несказанно развеселил гостей и зевак, сбежавшихся поглазеть на диковинное венчание со всей округи.

Но веселое настроение вмиг улетучилось, шутки и смех смолкли в тот момент, когда привели в оковах жениха и двух его товарищей – Яна Спешневича и Федора Тимофеева. Оковы им сняли прямо на паперти.