Мне надо работать, – кратко ответила Оливия, не поднимая глаз от письменного стола. Она боялась смотреть на Питера, чтобы он не заметил страха в ее глазах. Когда она наконец подняла их, то увидела, что он обижен.
– Ты на меня сердишься? – спросил он мягко.
– Нет-нет, – возразила она, заставляя себя улыбаться. – Извини. Я не знаю, за что хвататься. Я плоховато себя чувствовала. Сначала этот дурацкий грипп, который ко мне пристал, а теперь навалилась гора работы на выходные. Надо просмотреть годовые отчеты о продажах.
– Значит, никак не получится?
Оливия видела, что он ей не верит, и он был прав.
– Никак. Обещаю, мы наверстаем упущенное на следующих выходных. Извини, что я такая зануда.
Она избегала его вторые выходные подряд. Он ее ни в чем не подозревал, просто был обижен.
– Пока ты будешь работать, я могу почитать, – предложил он с надеждой.
– Мне будет неловко, – сказала она, чувствуя, что поступает чудовищно. Она не хотела, чтобы он видел ее физические страдания и знал, что у нее рак, даже если это была «всего лишь» начальная стадия.
Это был ее маленький неприятный секрет. Она хотела, чтобы он видел ее только сильной, этакой независимой леди, которой она себя и считала до последнего времени. Питер выходил из ее кабинета опечаленный.
Дни до операции казались бесконечными, ночь накануне стала кошмаром. Питер звонил, но она не брала трубку – боялась, что не выдержит и попросит сопровождать ее в больницу.
В клинику она приехала в шесть утра, как было сказано. Ей сделали анализы, поставили капельницу, и в семь тридцать вкатили в операционную.
Оливия никогда в жизни не испытывала такой паники. Спустя несколько минут наркоз начал действовать.
Проснулась она в послеоперационной палате. Оливия чувствовала слабость и тошноту, грудь мучительно ныла. Ей сделали укол обезболивающего, затем зашел хирург и рассказал, как прошла операция. Опухоль была очень маленькая, локальная, и если данные гистологического исследования подтвердят чистоту лимфатических узлов, в дальнейшем лечении не будет необходимости.
Ей нужно будет только каждые полгода проверяться на рецидив. Достаточно будет маммограммы."
"Еще врач сказал, что в течение ближайших двух недель, в период восстановления, нельзя напрягать левую руку. Он забыл об этом сказать раньше, но, к счастью, Оливия не была левшой. Она пролежала в кровати в больнице весь день, одурманенная болью и лекарствами, а в шесть вечера ее выписали. Водитель отвез ее обратно в Бедфорд. Когда она приехала, дома никого не было.
