Я просто прихожу в себя после зажигательного танца с джентльменом в корсете.
— Но вы танцевали с ним уже давно, а потом вдруг исчезли.
Значит, он тоже наблюдал за ней, как и она за ним. Еву восхитила прямота, с которой Адам признался в этом, не притворяясь, не прибегая к уловкам.
— Я так давно не танцевала, что, наверное, уже разучилась.
— О, я превосходно танцую. Со мной вам нечего бояться. — Ева не смогла удержаться от улыбки. Наступила пауза, трогательная и волнующая. — Я надеялся, что вы окажете мне честь, согласившись подарить мне вальс, леди Уэррен.
Казалось, время вдруг замедлило бег.
Адам смотрел на нее своими бездонными глазами.
«О, преподобный Силвейн, вам не следовало приглашать меня. Я не могу. Мы не можем», — пронеслось у нее в голове. Но, сказав это вслух, Ева признала бы, что между ними существует особая связь. Ей не хотелось заводить этот разговор здесь, в шумном бальном зале, среди толпы. А возможно, разумнее было бы вовсе избежать объяснений. Она могла бы просто сослаться на головную боль или пожаловаться, что подвернула лодыжку.
Общество Пеннироял-Грин относилось к ней настороженно. Дамы крайне неохотно приняли ее в свой круг. Они пристально следили за каждым ее шагом. Ничто не могло укрыться от их внимания.
Разумеется, Адам это знал.
Вокруг него вились, словно пчелы, незамужние молодые девушки, мечтавшие станцевать вальс с пастором. Весь вечер они с замиранием сердца ждали, когда начнется танец, гадали, кого пригласит преподобный, и каждая надеялась, что счастье выпадет ей.
Еву охватила зависть. О, если бы она могла хоть на краткий миг снова стать невинной. Если бы могла влюбиться. Глупо, безрассудно, безоглядно, не думая о последствиях. Она скользнула бы в кольцо его рук и порхала по залу, даже не сознавая, что по ее пылающему лицу можно прочесть все чувства.
Не сводя глаз с Евы, Адам протянул руку. Ее узкая ладонь сама собой описала плавную дугу и легла на его локоть. Легко и естественно, как опускается на цветок пчела.
Нельзя убежать от судьбы.
Пастор повел ее в глубину зала, и Еве показалось, что она ступает по облаку.
Ведя Еву танцевать, Адам испытывал странное чувство гордости обладателя, словно охотник, которому удалось поймать редкую, драгоценную и прекрасную птицу.
Его переполняло счастье и изумление. Все в ней вызывало у него восхищение. Легкий румянец на щеках, смущение, заставившее ее опустить глаза, и быстрый взгляд, которым она одарила его, овладев собой.
