Не дожидаясь ответа, Адам отступил на несколько шагов. Он смотрел на нее неподвижно, словно прощаясь. Затем повернулся и зашагал по дороге в сторону пастората.
Ева проводила его взглядом. Тот, кто хорошо себя знает и не изменяет себе, не испытывает сомнений и не оглядывается.
Адам не оглянулся.
Глава 19
Адам поморщился, потянувшись за пером. Каждое написанное слово отзывалось болью в разбитых костяшках пальцев, но он продолжал писать, видя в этом своего рода епитимью. Поначалу рука распухла, но потом опухоль спала, и Адам смог взяться за что-то поувесистее пера.
Давая волю ярости, он совершал нечто полезное, к примеру, колол дрова. В последние дни он часто предавался этому занятию.
Адам отбросил перо.
Сорвав с себя рубашку, он вышел во двор, схватил топор и набросился на поленницу. Большие бревна он превратил в короткие поленья, а затем в мелкую щепу для растопки. Он махал топором всю неделю, каждый день, в одно и то же время. По городу уже разнеслись слухи. У Адама появились зрители — множество женщин городка внезапно увлеклись копированием надписей и рисунков на надгробиях.
Сгибаясь над древними могильными плитами почивших Эверси, Редмондов, Хоторнов и других горожан, похороненных на церковном дворе, они незаметно наблюдали за пастором. Теряясь в догадках, зачем преподобному Силвейну понадобилось так много дров, они поглядывали на него с набожным восторгом.
Мистер Элдред остановился возле пастората, сияя улыбкой.
— Я был там, когда вы сделали это, преподобный! Здорово вы двинули тому малому.
Никогда раньше не слышал такого смачного звука. Он свалился, как куль с мукой! Нагнали же вы на него страху. Бросайте вы проповедовать. Лучше разок вышибить дух из такого грешника, как этот молодчик, чтобы другим неповадно было! Ха-ха-ха!
Все почему-то решили, что Адам ударил Хейнсворта, защищая честь мисс Питни. Как и предсказывала Ева, прихожане охотно простили ему эту вспышку.
Разумеется, с графиней общество обошлось куда суровее. Скандал вокруг нее вызвал всеобщее смущение.
Ей немедленно припомнили прошлые грехи. В конечном счете жители Пеннироял-Грин молчаливо согласились, что от этой особы слишком много беспокойства. Она стала отверженной.
Если бы не ее несгибаемый характер, подумал Адам. Все было бы намного проще… не будь Ева самой собой.
«Простите меня, — писала она в своей первой записке, доставленной лакеем. — Возможно, миссис Снит следовало усерднее молиться о спасении моей души?»
Адам смял листок и бросил в огонь.
