Грехи и мифы Патриарших прудов

Тот ответил, что ночью криминалисты под видом рабочих уже изучили окно пятого этажа, сняли множественные отпечатки пальцев с подоконника, стекол, створок, оконной ручки. На деталях крепежа тоже нашли следы пальцев рук. Катя сказала, что она открывала окно и пыталась нащупать болты в стене, а также это делал один из дворников-таджиков. Кроме него при ней окна касался второй дворник и женщина из ТСЖ.

— Всего четверо вас, а там изъяли отпечатки пальцев девяти разных людей, — ответил Гущин. — Но нет ни одного совпадения с отпечатками, изъятыми из дома Александры Быковой.

Там их тоже было множество разных. Это же и дом, и контора — офис и мастерская. А вот совпадений нет. Но это ничего не доказывает. Вряд ли преступник хотел оставить нам такие улики. Другое дело, что криминалисты подтвердили: спрятаться там на лестничной площадке действительно негде. А это лишнее доказательство тому, что ящик упал сам по себе. Хотя я в это категорически не верю.

Катя вздохнула — вот всегда так. Одно исключает другое.

Она ждала Феодору Заборову с нетерпением. Пыталась в уме сформулировать вопросы, которые станет задавать. Вспоминала, как они виделись впервые на Большой Ордынке.

— За что меня? — тихо спросила Феодора. — Я ничего плохого не сделала. А они… а ваши… они меня так грубо из машины выволокли, словно я… Сейчас по любому поводу людей хватают, я в курсе. Полицейское государство в действии. Но я ничего не сделала.

Катя села напротив нее за стол, включила в кармане диктофон.

— Вас никто ни в чем пока не обвиняет, — сказала она стандартную фразу, и ей стало стыдно за то, что она внушает человеку страх и отвращение одним своим видом полицейского.

 — Но есть некоторые обстоятельства, которые нам с вами, Феодора, необходимо прояснить.

— Какие еще обстоятельства? — Феодора подняла на нее темные глаза, в которых металась тревога, как зверь в капкане.

— Например, то, что произошло три года назад на дне рождения вашего мужа, когда Пелопея на глазах у всех облила вас кровью больного СПИДом.

На бледных щеках Феодоры выступили алые пятна.

— Кто вам рассказал об этом? Если Ло не помнит ни черта? Кто? Ее мать? Регина? Как же она меня ненавидит!

— Но это же было на самом деле. Пелопея прилюдно опозорила вас. Это была настоящая кровь?

— А вы проверились потом у врача?

— Не было никакого СПИДа, — Феодора закрыла лицо ладонью, тяжело оперлась на руку, словно ей трудно было сидеть за столом вертикально. — Это был дикий стеб.