Грехи и мифы Патриарших прудов

Насчет «ангельской пыли», которой напичкали Пелопею, — это как раз то место, где эту дрянь можно достать.

— Думаете, этот Артем снабжал ее наркотой?

— Вполне возможно. Держал девку под кайфом и подчинял себе.

— Красивые мужчины подчиняют другими методами.

Клавдий повернулся к ней:

— Вы трепетно относитесь к полковнику Гущину, Катя. Даете ему возможность провести красивое задержание?

— Мы с Гущиным друзья, — сказала Катя. — Странно это. Потому что криминальные репортеры в принципе не могут дружить с операми.

— А могут дружить репортеры с бывшими секьюрити, по ротозейству навечно потерявшими своего работодателя?

— Типа самурая ронина? — Катя через силу улыбнулась.

Он помолчал. Внезапно остановился — они только-только выехали из поселка.

— У вас такое лицо было, когда вы стояли в дверях кабинета… — сказал он. — Так на меня смотрели.

— Словно я монстр, привидение.

— Вы подумали, что это я, да? — спросил Клавдий. — Признаки-то были налицо — охранник, татуировка на плече.

Катя ощущала, как краска стыда снова заливает ей лицо.

— Показать вам мою татуировку?

— Боюсь, другого места мне не представится, — Клавдий все смотрел на нее.

Затем вышел из заглохшей машины, снял пиджак, несмотря на пронизывающий ветер, аккуратно сложил его пополам. Снова сел на водительское сиденье и начал расстегивать пуговицы белой рубашки.

Рывком спустил ее с плеча.

Катя успела увидеть накачанный могучий торс. Татуировка была крупной, синей, расплывчатой.

— В шестнадцать лет на раскопках с отцом увидел это на мраморном обломке. Ну и выколол себе.

Он натянул рубашку и застегнул пуговицы.

Катя не знала, куда себя деть. Ее терзали стыд и раскаяние.

— Грета-малышка лукавит, — сказал Клавдий. — Не говорит нам всего, что было между этим типом и ею. Она видела его татуировку — выходит, видела мужика без одежды.

— Феодора его татуировку тоже видела — на улице, случайно. Значит, у Артема татуировка не такая, как у вас.

— Да? — Клавдий улыбнулся ей — красной как рак от стыда. — Вы на меня так сразу обратили внимание?

Катя благоразумно отвернулась к окну.

Он завел мотор. И молча чему-то всю дорогу улыбался.

А Катя пересилила стыд и начала тихо злиться.

Феодора услышала и тут же заглянула к ней в комнату. Возникла на пороге.