Грехи и мифы Патриарших прудов

Так вот, машины во дворе, на стоянке их дома, нет. Регина по телефону очень удивилась нашей просьбе — наши сказали, что это, как и образцы ДНК, в связи с делом о нападении. Она сообщила, что на днях отогнала машину в сервисный центр. Проверили его — у «Мерседеса» нет никаких неполадок, но от владелицы поступила просьба на мойку и химическую чистку салона и багажника.

— Это произошло после вашего разговора с Региной? — спросил Клавдий.

— Нет, за день до этого.

— Вы хотите сказать, что мать знает? Что мать покрывает Пелопею?

Гущин резким жестом смял недокуренную сигарету в кулаке.

— Вырезать из груди сердце любовника и съесть его — это и ненависть, и страсть, и болезнь. В мифах, которые так любит Пелопея и о которых вы говорили прежде, есть что-то подобное?

Клавдий Мамонтов озвучил то, что Катя никак не хотела произнести вслух. Отказывалась произносить. Отказывалась в это верить.

Они сидели в кабинете розыска, ждали. У полковника Гущина снова совещались представители прокуратуры, следователь, эксперты.

Тошнота снова клубком подкатила к Катиному горлу. Она отрицательно помотала головой.

— Нет? — переспросил Клавдий. — А ведь что-то, кажется, было в мифах.

Кате было дико, что они разговаривают на эту тему. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы он умолк. Или ушел. Но Клавдий не уходил.

— В том-то и дело, что было, — продолжил Клавдий. — В мифе об отце Пелопеи Фиесте.

Катя снова вспомнила их с Гущиным первую встречу с Платоном Кутайсовым: ресторан на Большой Ордынке, остряк-менеджер… Пропасть между тем, что видели их глаза тогда, и тем, о чем говорят сейчас.

Она встала и пошла прочь из кабинета. Ей хотелось умыться горячей водой.

Из кабинета Гущина выходили люди, совещание закончилось.

Для Кати не было секрета в том, о чем шла речь на совещании. О немедленном помещении Пелопеи Кутайсовой в стационар, в Центр социальной и судебной психиатрии Московской области при Центральной клинической психиатрической больнице на улице Восьмого Марта.

Но для этого имелись чисто юридические трудности, потому что пока официально Пелопея не проходила по делу об убийствах в качестве обвиняемой. Гущин настаивал на том, чтобы поместить ее в стационар немедленно для проведения комплексной судебно-психиатрической экспертизы в качестве подозреваемой.