Грехи и мифы Патриарших прудов

Затем взял пинцет, начал собирать какие-то образцы из ран.

Катя широко расставила ноги и изо всех сил уперлась в мраморный пол прозекторской. Ничего такого еще не произошло, а ей уже дурно.

Она покосилась на полковника Гущина. Тот неотрывно глядел на пинцет в руках патологоанатома.

— Мужчина, европейской внешности, возраст от сорока до сорока пяти лет, — монотонно забубнил Сиваков. — Средней упитанности, с хорошо развитой мускулатурой. Возможно, светлый блондин или рыжий.

«Головы-то нет. Как он узнал, что рыжий?» — подумала Катя.

— Веснушки на коже груди, пигментация, рыжие волосы на ногах, светлые волосы в области лобка. Явно не брюнет, — Сиваков словно откликнулся на ее незаданный вопрос. — В ранах в области шеи и запястий много хвои, фрагменты листьев, перегноя.

— Я предположил, что его убили где-то в другом месте, а в лес у Калужского шоссе привезли на машине похоронить. Но если в самих ранах хвоя и перегной, то что? — еще более хрипло спросил Гущин.

— Могли и в лесу, — ответил Сиваков. — Но раны могли быть так загрязнены и в момент захоронения. Точно сказать невозможно. Ищите место, где он был убит.

Гущин тут же хотел звонить, дать ЦУ, чтобы местные оперативники повторно выехали в лес к шоссе и осмотрели прилегающую к могиле территорию уже со служебной собакой. Но в комбинезоне мобильный было не достать из кармана. Да и маска мешала болтовне.

— Что стало причиной смерти? — спросил он.

— Не знаю пока, — ответил Сиваков. — Раны на руках и в области шеи рубленые. Много осколков костей. Нанесли несколько ударов, скорее всего, топором.

— Раны на руках прижизненные, — сказал Гущин. — Он был еще жив, когда ему отрубили кисти, чтобы затруднить опознание.

— Это повреждение, — Сиваков указал пальцем на торчащий из плеч фрагмент позвоночника, — посмертное.

Внезапно он обернулся к переговорнику и попросил:

— Анализ крови как можно скорее чтобы был готов.

— Алкоголь? Думаешь, был пьян? — спросил Гущин.

— У него следы инъекций на плече, — Сиваков кивнул на тело. — Делали укол прямо через одежду. И не в то место, куда обычно колются сами наркоманы.

Катя ничего не различила в этом ужасе разложения. Никаких следов инъекций. Но Сивакову поверила.

— Резать или сначала все вместе осмотрим одежду? — неожиданно самым невинным тоном предложил Сиваков.

«Он над нами потешается, — подумала Катя.