Знаете, как в мифах богам поклоняются? Богиня — Афродита или Юнона — и смертный. Так и у них было. Ло это нравилось, она любила быть обожаемой, любила нравиться. Любила командовать, любила очаровывать. Конечно, ей его было мало — у нее со школы всегда было полно парней. Но она его жалела и никогда не показывала, что это у нее с кем-то всерьез. Она всех отшивала, как только видела, что он ревнует и бесится. И он все это терпел. Она же красивая была, очень красивая, наша Ло. Она всех гнала прочь, и они на какое-то время с братом соединялись.
Я все знала. Но я никогда ничего им не говорила. Меня это не волновало, даже наоборот. Когда он сказал, что женится на Ло, я даже обрадовалась — будем всю жизнь все вместе.
— Ваш брат Гаврила хотел жениться на Пелопее?
— Угу, — Грета кивнула. — А что тут такого? Они же неродные. Гаврила мне сказал — это лишь родным нельзя, потому что гены, кровосмешение и дети-уроды могут родиться. А они были совсем неродные, и дети бы родились нормальные.
Он ждал лишь окончания университета, чтобы папа взял его в дело, в фирму, чтобы у него были средства. Он купил кольца на свадьбу — мне их показывал: для Ло — с бриллиантами, себе обычное. Когда он сказал маме с папой, что просит руки Ло, те выпали в осадок. А она… она, мне кажется, сделала вид, что тоже в шоке. Она увидела, как реагируют папа и мама. И испугалась. Отмотала все назад. Сказала: нет, нет, ни за что, это невозможно. Она отказалась от него, причем сделала это при родителях.
Она их поддержала, когда они отправляли его за границу, выгоняли из дома. Он решил, что она его предала. Я думаю, это была первая причина того, что он слетел с катушек. Он плакал. Он так плакал! Он кольца выбросил в мусор, понимаете? А Ло сразу же уехала на Патрики, в нашу берлогу. Дома начался такой бардак! Папа спутался с этой… вы знаете, о ком я. Ло начала колеса глотать — на Патриках это просто. Потом вроде как-то все устаканилось.
Ло позвала его опять к себе. Они вроде помирились. Нет, они не спали уже. Ло это отвергала. Но мы общались, мы виделись. Мы пытались все это как-то преодолеть. Не знаю, на что он надеялся. Может, думал, ему удастся в будущем ее уговорить, он не хотел отступать. Он любил ее без памяти, насмерть. У него вообще никого не было, вы это понимаете? Никогда, никого, никаких девчонок. Только Ло. Мы снова были вместе — только мы.
