Грехи и мифы Патриарших прудов

— Но она же вспомнила свое детство, университет. Она же не сошла с ума!

— Это меня и утешает.

— А Гаврик с Гретой?

— Они пытаются, как могут. Пытаются помочь ей. Но они просто парень и девчонка — младшие. Что они могут, когда у такой знаменитости, как этот наш доктор-псих, руки опускаются?

— Это только в книжках психотерапевт может помочь вспомнить. Все это ерунда, вымысел, — Сусанна махнула рукой. — Я вот думаю порой о Ло, бедняжке — может, это и к лучшему, а?

— Что она потеряла память?

Сусанна глянула на Регину.

На ее лице появилось странное выражение — сочувствие, жадный интерес и печаль.

— Я вот много чего помню, — сказала она. — И что, я счастливее от этого? Дорого бы дала за то, чтобы кое-что напрочь забыть. И ты тоже, наверное.

Регина кивнула. Да, ты права моя подруга… Память — это такая штука…

— Конечно, хотелось бы нам всем знать, что случилось три года назад, — продолжала Сусанна. — Но если это в принципе невозможно, то зачем столько сил тратить? И дочь твою эти постоянные просьбы вспомнить лишь травмируют.

А так… Не лучше ли все это вообще оставить? Ну, чтобы быльем поросло. Вон, твой бывший… твой Платон — он уже отступился, он вроде как и забил на все это.

— Он занят Феодорой. Сам на себя стал не похож, — заметила Регина.

— Жена — молодуха. Видела его тут в ресторане с ней. Он что, бронзатом для загара пользуется или сам загорел где-то? Плейбой хренов, — Сусанна фыркнула. — Ох, дурак-дурак, на кого тебя променял!

После кофе они, по обыкновению, заказали чай и маленькие пирожные-макарони.

В «лодырях» витал нежный аромат корицы, кофе и вишни.

Регина наслаждалась сладким, откусывая от плоских разноцветных пирожных маленькие кусочки.

Сусанна снова щебетала про гиперборейцев — мол, борцы с наступающей на горло свободе реакцией.

За окном кондитерской медленно шествовали эпикурейцы-гиперборейцы, аборигены Патриков. Их сразу можно было отличить от встрепанных провинциальных туристов — по обуви и по какому-то потерянному, отрешенному выражению лиц.

Регина думала о своей старшей дочери и о памяти. Столько намешано всего, что… Может, и правда лучше попытаться вообще все забыть? Начать жизнь словно с чистого листа?

Она внушала себе, что это возможно. А потом у нее появилось предчувствие, что нет… нет, нет, нет… Сделать это никто ей, Регине, матери и бывшей жене, не позволит.

Полковник Гущин и Катя терпеливо ждали возле прозекторской окончания вскрытия. Время тянулось медленно.