Гремучий ручей

Григорий открыл его, когда падал и пытался удержать равновесие. Потом он его снова закрыл, это уже вполне осознанно. И если специально никто не откроет, не выпустит…

– А Митяя там нет. Я все обыскал. Если бы его тоже… как этих девочек, так, наверное, там бы и оставили, да?

– Да. – В голове гудело, как с тяжелейшего похмелья. Все-таки нелегко вот так… чужими глазами. Она и не знала, что так можно.

– Значит, он еще живой? Значит, его куда-то в другое место перевели?

– Живой, Гриня, живой. – Главное, чтобы не подумал о том, зачем его Митяя в этой башне вообще держали.

Для чего?.. Для кого?.. Но надежда и в самом деле еще есть, раз тело мальчика не нашлось. – Гриня, я тебе помогу. Будем вместе Митю твоего искать. Только ты мне сейчас тоже помоги. Видишь ящик? Нужно вскрыть замок так, чтобы никто не заподозрил.

– Зачем? – На ящик Григорий смотрел непонимающим взглядом. Он сейчас вообще мало что понимал.

– Не знаю пока. Ты просто открой.

Он открыл. Наверное, в обычное время управился бы быстрее, но сейчас волновался, думал о другом, поэтому провозился пару минут.

– Все, – сказал и отступил, явно не собираясь крышку поднимать. Ничего, теперь тетя Оля и сама как-нибудь.

Крышка тоже была очень тяжелой, и если бы не петли, на которых она держалась, Ольга бы, наверное, ее упустила, а так ящик распахнулся как книжка. Внутри было пусто. А что она, собственно, ожидала увидеть?

– Что там? – спросил Григорий, заглядывая в ящик через ее плечо, словно маленький мальчик.

– Ничего…

Ольга уже хотела закрыть крышку, но в последний момент передумала.

Что это было? Легкий сквозняк из-за приоткрывшейся дверцы воспоминаний или интуиция? Она вздохнула, уперлась ладонями в дно ящика.

…Тьма накрыла ее с головой, накрыла душным, смрадным одеялом, не позволяя вздохнуть. Она кричала, билась в агонии, обламывала ногти о крышку этого… гроба в тщетной попытке вырваться на волю. Ее страха и ярости хватило бы, чтобы испепелить весь этот мир. Ее голод был беспощадным, он рвал внутренности, полосовал на лоскуты кожу.

Лучше бы она умерла…"

"– …Тетя Оля! – Кто-то тронул ее за плечо, а потом с силой дернул, вырвал из этого то ли видения, то ли воспоминания. – Тетя Оля, что с вами?!

– Ничего. – Она вытерла струящийся по лбу пот. – Так… померещилось.

– У вас лицо было такое… Глаза… Тетя Оля, у вас глаза были как у моей Зоси… как у той твари, что Зосей прикидывалась.

Григорий говорил, а сам пятился от нее к стене и тянул из-за пояса топор. Напуган. Смертельно напуган.