Онлайн-библиотека книг
Всего несколько шагов от ворот усадьбы, а словно бы попадаешь в другой мир – темный, тихий, озвученный лишь ритмичным биением невидимого сердца. Здесь не стоит задерживаться. И вглядываться в лесную чащу тоже не стоит. Нужно просто идти. Как можно быстрее. Баба Гарпина велела ей не бояться, и она не будет бояться. Вот только откуда это леденящее кровь чувство, что за нею кто-то наблюдает? Или не наблюдает, а крадется по пятам?
Все-таки Ольга остановилась. Остановилась, затаила дыхание, прислушиваясь и приглядываясь.
– Кто здесь? – Не нужно было спрашивать, но она все равно спросила. Сил хватило лишь на то, чтобы голос не сорвался на истеричный крик. – Я спрашиваю, кто здесь?!
Ответом ей стал тревожный вскрик ворона. Как в тот день, когда она спустилась в Гремучую лощину первый раз. Отпустило. Словно, этот крик спугнул поселившийся здесь морок. Ничего, еще чуть-чуть – и она окажется на окраине села, а там пусть темнеет, там не так страшно…
…Это было похоже на дуновение ветра.
* * *…Земля холодная и пушистая, пахнет прелой листвой и грибницей. Земля гасит жар в груди и голове, на ней так хорошо лежать, так спокойно. Она бы так и осталась лежать тут, под кустом розы. Розы тоже пахнут, но земля вкуснее. Она бы осталась, если бы ей позволили:
– Ну что ж ты, миленькая? Что ж ты тут лежишь? Платье вон такое нарядное испачкала…
И горячие руки на плечах.
"– Ну, вставай! Вставай! Дай-ка, я тебе подсоблю! Знаю, что голова кружится. Знаю, миленькая. А ты потерпи. Перетерпи. И глаза пока не открывай. Яркое оно все, колючее, а ты не открывай. Просто руку мне протяни, я сама…
Нет, глаза нужно открыть. Как же она с закрытыми глазами? И встать, наверное, нужно, потому что уже не просто холодно, а очень холодно.
Вокруг темно. Так темно, что кажется, что глаза она так и не открыла. Или все-таки открыла? Ольга моргнула. Получилось не сразу, ресницы слиплись. Может от слез, а может от крови. Почему от крови? А потому что пахнет. Все вокруг пахнет кровью. Немножко соли, немножко меди, немножко розового масла. Онемевшими, потерявшими чувствительность руками, Ольга протерла лицо.
