Гремучий ручей

Ресницы ломались, как маленькие льдинки, а она все не решалась открыть глаза.

– Хватит! – Этот голос был требовательный и сердитый. Этим голосом разговаривала с ней баба Гарпина, когда была недовольна. – Хватит лежать, миленькая! Открывай глаза, вставай! И ничего не бойся. Главное, ничего не бойся.

Она не боялась. Кажется, должна была, но забыла, чего именно нужно бояться. Или кого. Самое время вспомнить!

…Смрадный ветер. Тяжелое и холодное на плечах… Мерзкий чавкающий звук, и иглы, впивающиеся в кожу…

Дикий зверь.

Тот самый, что напал на несчастную Зосю. Точно, тот самый. На нее он тоже напал, вот только, кажется, не убил…

Ольга рывком села. Села, открыла глаза, а рот наоборот зажала ладонью, чтобы не закричать. Темнота не была кромешной. Темноту подсвечивала полная луна. Протискиваясь сквозь ветви деревьев, она рвалась к земле, чтобы получше разглядеть Ольгу. Или чтобы Ольга получше разглядела себя?

Растопыренные, дрожащие пальцы в крови. Чья кровь, можно не спрашивать. Ее кровь, вот из этой раны, что поверх правой ключицы.

Рана неглубокая и неопасная. Точно неопасная, в противном случае она бы уже давно истекла кровью. А она не истекла, а лишь потеряла сознания. Да и то, кажется, больше от страха, чем от боли.

Ольга потрогала рану. Так и есть, неглубокая и неопасная. Но крови вытекло достаточно, чтобы ею пропитался ворот пальто. Пальто придется выбросить, потому что оно не только залито кровью, но еще и разорвано когтями. Но это потом, сейчас главное – подняться на ноги и добраться до дома.

Если небо такое, и луна на полнеба, значит, уже либо поздний вечер, либо и вовсе ночь. Танюшка там, наверное, с ума сходит. Сначала Зося, а теперь вот она… не пришла домой.

Мысли о внучке сразу вернули силы. Пошатываясь, Ольга встала сначала на колени, потом на ноги. Голова кружилась, земля под ногами раскачивалась, луна двоилась. Это от кровопотери. Или от переохлаждения. А может и от того, и от другого разом. На нее напали. Напал какой-то… зверь. Как на Зосю. Только Зосе не повезло, а ей вот повезло.

И рассуждать над тем, почему зверь не добил и не растерзал, она будет, когда окажется дома, а сейчас нужно двигаться.

Еще никогда дорога домой не казалась Ольге такой длинной. Она шла так быстро, как только получалось. Шла, не оглядываясь, не прислушиваясь к ночи. Если не убил тогда, не убьет и сейчас. Откуда такая уверенность, она не знала, но поделать с этим бесстрашием ничего не могла.

А оно кралось следом, ступало след в след до самой границы села.