Грешная девственница

Граф готов пойти лишь на страстную и мимолетную плотскую связь, вызванную не любовью, а взаимной похотью. А раз он джентльмен, то не осуществит свою угрозу уничтожить ее, так что ей даже на это не оставалось никаких надежд. Эта мысль возбудила Эйвери, его тело отозвалось на нее неожиданным образом.

Сейчас Эйвери вряд ли мог составить подходящую компанию юной леди. Ему надо собраться с мыслями.

– Извините меня, леди Амелия. Уже скоро ужин, а леди Биртвелл просила меня сопроводить леди Кэтрин Дангласс к столу.

Мне лучше найти ее и представиться.

– Она в желтом платье, вон там, у окна. Как это смело – носить платье бледно-желтого цвета, когда у тебя рыжие волосы.

«Вот наша кошечка и выпустила коготки», – весело подумал Эйвери. У леди Кэтрин были каштановые волосы. Странно, что она подобрала к ним бледно-желтое платье. Эйвери сомневался, заметил бы он это, если бы не колкость Амелии. Неужели Амелия догадывалась, с какой целью устроен этот прием? Или она, возможно, считала всех незамужних девушек главными соперницами и из принципа относилась к ним столь пренебрежительно.

Возможно, они все относились так друг к другу, подумал Эйвери и вздрогнул при мысли, что эти леди не менее решительно охотятся за холостяками, хотя они, вероятно, преследовали иные цели, чем охотящиеся на них джентльмены.

Родители явно искали для своих дочерей идеального мужа, но, возможно, эти невинные обеспеченные девушки не так уж рьяно жаждали мужского общества. Разве им не следует покорно ждать, пока их выберут, и терпеливо демонстрировать свои достоинства и красоту? Эйвери снова взглянул на Лору.

Такие легкомысленные женщины, как она, явно искали приключений. А что искали остальные юные леди? Эйвери, похоже, был неопытен по части ухаживаний и не любил попадать в неловкие ситуации. Он не часто оказывался во власти чувств.

Эйвери что-то прошептал леди Амелии и направился к окну, где стояла леди Кэтрин. При этом он прошел мимо Лоры. Та неодобрительно посмотрела на него ясными глазами.

А что, если не только он заметил, что Лору совсем недавно целовали и чуть не изнасиловали? Ее розовые губы припухли, на щеке, где он, видно, оставил след своей щетиной, была заметна рисовая пудра. Эйвери пометил Лору.

«Она моя», – произнес какой-то первобытный и мрачный голос внутри его. «Это ведь просто умопомрачение», – в ответ раздался голос здравого смысла. Эта женщина представляла угрозу всему, что для него имело большое значение.