Грешная девственница

Эйвери пытался забыть о том, что она мать Алисы, кровная родня его дочери. А природное чутье подсказывало, что разъединить их означает наказать Лору и не дать Алисе возможность узнать и полюбить собственную плоть и кровь.

Нашел же он время и место, где предаваться сомнениям! Раздосадованный Эйвери скрылся за красивой ширмой, чтобы собраться с мыслями. Алиса всегда будет задаваться вопросом, почему родная мать оставила ее. Взрослея, она будет строить догадки, почему ее родители не поженились, и, несомненно, станет винить в этом Эйвери.

«Я мог бы сказать ей правду, но тогда она узнает, что Лора отдала ее в чужую семью и полностью вычеркнула из своей жизни. Как девочка воспримет это? Она узнает, что я не ее отец. А если Алиса станет упрекать меня? Я ведь отправил ее отца на войну, на верную смерть. Я не позволяю ее матери бывать с ней. Алиса будет страшно потрясена, будет подорвана ее вера не только в меня, но и в смысл собственного существования».

Страх был чужд Эйвери, но возникал, пока он думал, что с Алисой может произойти несчастный случай, что она может заболеть, что ее могут испугать.

Теперь Эйвери понял, что боится сам себя. «Сказав Алисе правду, я причиню ей боль. Оставшись без Алисы, я потеряю единственного любимого человека».

Не без труда взяв себя в руки, Эйвери вышел из-за ширмы и заметил, что Лора снова смотрит на него. Черт подери, она ему нужна. Если Эйвери не знал бы о ней так много, то полюбил бы ее не меньше, чем «миссис Джордан». Сомнительная репутация Грешной Девственницы сейчас ничего не значит для него, понял Эйвери, встретив ее взгляд, полный боли, страха и гордости.

Ему потребовалось физическое усилие, чтобы отвести от нее глаза и идти дальше. Эйвери прошел мимо нее и попросил мистера Симонсона, знакомого по клубу «Уайт», представить его леди Кэтрин. Эйвери состроил улыбку и обратил все свое внимание на молодую женщину.

Та оказалась более робкой, чем леди Амелия, но выражение ее лица было приятнее. Объявили, что ужин подан. Кэтрин сидела слева от Эйвери и вполне непринужденно, без хитростей и заигрывания, вела светскую беседу.

Оба обнаружили, что предпочитают театр опере, что состояние здоровья короля очень тревожно, но разошлись во мнениях относительно картин Тёрнера, которые леди Кэтрин находила непонятными.

– Я предпочитаю работы сэра Томаса Лоуренса. Папа заказал ему портрет мамы. Он прекрасен. Я люблю картины с сюжетом. – Кэтрин мило улыбнулась слуге, который подал ей суп. Это возвысило ее в глазах Эйвери.