Грешная вдова

— И хозяин мастерской, который изготовил этот брелок, сказал вам, кому он его продал?

— Он сказал мне, что ему было поручено сделать одинаковые брелки для троих господ из высшего общества: Глентхорпа, Освинна и Флада. Я навел еще кое-какие справки и выяснил, что все трое — близкие друзья, учредившие маленький клуб для любителей, по их собственному выражению, «изысканных удовольствий».

Мэделин подняла глаза От брелка.

— И вы поклялись отомстить?

— Сначала я хотел их убить.

Она судорожно сглотнула.

— Да. Но потом я пришел к выводу, что это будет слишком просто, и решил лишить их богатства и репутации.

Я хотел вкусить «изысканного удовольствия» от их погружения в нищету. Я хотел, чтобы они узнали, что такое быть отверженными в глазах общества и не иметь никакой защиты в силу низкого положения и бедности. Я хотел, чтобы они пережили то, отчего страдала Кэтрин.

— А потом, когда вы добьетесь своей цели? Что вы собирались делать потом, Артемис?

Он промолчал, но Мэделин и не нуждалась в ответе, ибо знала его сама.

Охваченная ужасом, она очень осторожно положила на стол возле свечи цепочку с брелком.

— Так вот почему вы хранили в тайне свою причастность к «Павильонам мечты». Вовсе не потому, что боялись осуждения света, презирающего торгашей. Вы не озабочены поисками жены.

— Вы скрывали свой род занятий, потому что для осуществления вашей мести вам нужен был доступ в тот мир, в котором вращались Освинн и остальные.

— До настоящего времени этот план успешно работал. Мои доходы от парка позволяли мне встречаться с Освинном и остальными на их собственной территории.

Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы расставить им хитроумную ловушку. — Артемис поднял пустую чайную чашку и медленно повертел ее в руках. — Я был так близок к цели! Так близок! А теперь он лишил меня одной из намеченных жертв.

Она шагнула вперед и протянула к нему руку.

— Черт бы побрал этого мерзавца! Как он смеет лезть в мои дела? — Внезапно Артемис метнул чашку в стену. — Я пять лет готовил свою месть. Целых пять лет, черт возьми!

Тонкий фарфор разлетелся на множество осколков.

Мэделин испуганно застыла на месте. Ее поразила не разбитая чашка, а сам Артемис. Она еще никогда не видела его во власти столь сильных эмоций.

За то время, что она его знала, он был невероятно сдержан. Казалось, ничто не могло поколебать его самообладания. Даже занимаясь с ней любовью, он полностью владел собой.

Артемис смотрел на разлетевшиеся осколки с таким видом, точно вглядывался в преисподнюю.