Грешная вдова

До замужества она очень мало бывала в свете, а после замужества и вовсе никуда не выходила. Это был совершенной иной мир, царство волшебных иллюзий — таких же мишурно блестящих, как в «Павильонах мечты».

Она стояла вместе с Бернис возле открытых французских окон и смотрела, как кружатся в вальсе дамы в легчайших платьях и элегантно одетые кавалеры. Лакеи в ливреях лавировали между гостями с подносами, уставленными бокалами с шампанским и лимонадом. Музыку перекрывали громкие разговоры и смех.

Бернис оглядела свою племянницу с головы до пят и просияла от удовольствия, — Ты вполне можешь посоперничать с любой из присутствующих здесь женщин, моя милая.

Мэделин осмотрела свои бледно-желтые атласные юбки и сморщила носик.

— Это все благодаря твоим стараниям.

— Гм… Скорее благодаря стараниям Ханта. Это он проявил твердость и настоял на том, чтобы ты не одевалась сегодня в черное. В самом деле, пора тебе оставить траур и носить то, что и положено носить женщинам твоего возраста.

Это желтое атласное платье появилось сегодня днем словно по мановению волшебной палочки, а вслед за ним появились искусная швея, которая тщательно подогнала его по фигуре Мэделин, а также перчатки в тон и бальные туфельки на мягкой кожи.

Тетю Бернис так и распирало от самодовольства, и Мэделин поняла, что здесь не обошлось без ее участия. Однако глаза Артемиса, в которых блестела откровенная мужская гордость, убедили ее в том, что настало время снять траур по отцу.

Это была идея Артемиса — прийти на вечеринку к лорду Клэю и, воспользовавшись большим скоплением народа, под шумок обыскать кабинет его светлости. Им надо было выяснить, что Клэй сделал с теми снотворными травами, которые он в большом количестве закупил в аптеке у миссис Мосс.

Мэделин тревожно покосилась в сторону парадной лестницы. Артемис ушел на тайный обыск полчаса назад.

— Что-то он долго, — тихо сказала она тете.

— Не волнуйся. Хан — человек умный, он все сделает как надо и не допустит, чтобы его застали кабинете Клэя.

— Я волнуюсь не оттого, что его могут застать в кабинете. Меня возмущает, что он взял на себя самую легкую часть нашего сегодняшнего плана, а мне предоставил самую трудную.

— Объясни, ради Бога, о чем ты говоришь?

— Разве непонятно? Мне приходится терпеть все эти взгляды и кривые усмешки.