Грешная вдова

 — Будучи довольно умным человеком, Ренвик это понимал, поэтому выбрал другую тактику соблазнения — более подкупающую, чем страсть.

— Что, черт возьми, может подкупить больше, чем страсть, женщину вашего темперамента, мэм? — Ар-темис окинул ее странным взглядом. — Должен признать, вы меня сильно заинтриговали.

— Мне непонятен ваш тон, сэр. Я что, вас раздражаю?

— Не знаю, — ответил он с шокирующей откровенностью. — Ответьте на мой вопрос.

— Видите ли, он притворился, что восхищен моим умом и моими знаниями.

— Ага! Ну что ж, теперь мне все ясно.

— Да. И я, дура, ему поверила. — Мэделин закрыла глаза, переживая неприятные воспоминания. — Я думала, мы предназначены друг для друга самой судьбой. Души-близнецы, слитые в метафизический союз, который выше просто физического.

— Дьявольски крепкий союз!

— Как оказалось, это была лишь иллюзия.

Артемис опустил глаза и посмотрел на огонь.

— Если хотя бы половина того, что вы рассказали, правда, значит, Ренвик Деверидж и впрямь полный безумец.

— Да. Как я уже говорила, сначала ему удавалось скрывать этот факт. Но первая брачная ночь зародила во мне подозрения, которые впоследствии укрепились.

— Пусть этот человек был безумцем, но он мертв и похоронен. — Артемис не отрывал глаз от пламени камина. — Однако кто-то пытается заставить нас поверить в то, что он вернулся из могилы.

— Если это не призрак Ренвика, значит, это человек, который очень хорошо его знал и теперь ему подражает.

— Мы должны расширить круг нашего расследования, включив в него прошлое Девериджа. Утром я поручу Генри Леджетту проработать этот вопрос. — Артемис отвернулся от камина и посмотрел на Мэделин. — А пока нам надо уладить ситуацию, которая возникла между нами, мэм.

— Что вы имеете в виду?

— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. — Он взглянул на малиновый диван, потом опять на нее. — Конечно, мне поздно извиняться перед вами за то, что произошло сегодня ночью в библиотеке.

— Не надо извиняться, — быстро перебила она. — Если кто и виноват, так это я.

— По сути дела, сэр, ничего не изменилось.

— Я осталась вдовой с определенной репутацией и по-прежнему живу в вашем доме. Если об этом узнают, люди наверняка предположат самое худшее: что мы любовники.

— И теперь это предположение верно.

Она крепче ухватилась за лацканы своего халата и вскинула подбородок.

— В любом случае, как я уже сказала, у нас ничего не изменилось.