Грешная вдова

Артемис стиснул край каминной полки.

— Да, конечно. Простите, у меня путаются мысли.

— У вас была трудная ночь, — посочувствовала Мэделин.

— Я могу сходить за тетушкиным эликсиром…

Он метнул на нее сердитый взгляд:

— Если вы еще раз скажете про этот проклятый эликсир, я за себя не отвечаю…

— Я только хотела помочь.

— Поверьте мне, мэм, для одной ночи вы сделали более чем достаточно.

Она помолчала, но потом все же решила попытаться объяснить то немногое, что знала о Ренвике.

— Я говорила вам, что однажды обыскала лабораторию мужа?

Артемис взглянул на нее с интересом:

— У меня была возможность прочесть некоторые его записи.

Похоже, он убедил себя в том, что его импотенция — ключ к постижению философии ванза. Он писал, что должен сосредоточить всю свою жизненную энергию на изучении секретов древних алхимиков.

— Понятно. — Артемис побарабанил пальцами по каминной полке. — И до первой брачной ночи вы даже не догадывались, что он не интересуется своими супружескими обязанностями?

— Разумеется, в это трудно поверить, сэр.

 — Она вздохнула. — Я тысячи раз вспоминала недели перед свадьбой и спрашивала себя, как я могла быть такой глупой.

— Я могу сказать лишь одно: Ренвик был сумасшедший дьяволом с внешностью обольстительного ангела. — Она обняла себя руками за плечи. — Он думал, что сумеет нас всех очаровать. И на какое-то время ему это удалось.

— Вы были влюблены в него?

Она покачала головой.

— Теперь, оглядываясь назад, я почти готова поверить, что он прибег к помощи магии, чтобы скрыть правду о себе.

Но это слишком простое объяснение. Если честно, Ренвик точно знал, каким образом можно меня покорить.

Во взгляде Артемиса появилось холодное удивление.

— Ясно, что он покорил вас не безудержной страстью.

— Разумеется, нет, — откликнулась Мэделин. — Наверное, страсть — сильное средство, но я была не так молода и наивна, чтобы путать подобные вещи с истинной любовью.

«Как бы не совершить подобной ошибки сегодня ночью», — напомнила она себе.

— Конечно, нет, — пробормотал Артемис.

 — Ни одна женщина вашего склада ума не позволит такому пустяку, как страсть, поколебать ее логику и здравый смысл.

— Совершенно верно, сэр. Как вы знаете, я не одобряю философию ванза и во многом с ней не согласна.

— Вы очень ясно выразили свое отношение к этому вопросу.

— Но я выросла в доме, в котором господствовали принципы ванза, и, признаюсь, невольно впитала в себя презрение к сильным страстям, свойственное этой Философии. — Она секунду помолчала.