У меня другие обязанности — я бегом устремляюсь в комнату, откуда возвращаюсь спустя несколько минут со стопкой измятых листов, которые, он внимательно изучает, скользя аквамариновыми глазами по ровным строчкам, составленным умелым юристом Николая Георгиевича
— Так, значит, секс со мной, и лишение девственности, часть твоего плана, что бы привязать меня? — он вновь похож на хищника, моего хозяина — Да, я тебя недооценил. Ну, что ж, Борюсик шлюх за версту чувствует, как у него это получается, интересно? А я то, было, поверил, что ты девочка одуванчик.
Надо же, купился.
— А ты, что думал? Что я сразу влюбилась, и упала к твоим ногам, как спелая груша, хозяин? — насмешливо говорю, презирая себя за это тон. Мне хочется прижаться к нему и яростно любить, до боли, до смерти, но вместо этого еще больше завожу его. — Придется тебе меня терпеть, Дэни.
— Вот это вряд ли — его глаза мечут молнии, когда он, схватив меня за подбородок, приближает свое лицо, к моему. Я вижу раздувающиеся крылья, породистого носа, словно, выточенные из гранита губы, и понимаю, что совсем пропала.
— Завтра же вылетишь отсюда, как пробка. Я не знаю, какие цели преследует мой родитель, но терпеть тебя возле себя, не стану. Если папуля не вышибет тебя, уеду я, навсегда. Как думаешь, кого он выберет? Особенно, когда узнает, что ты настолько не воздержана на свой умелый язычок, что сама же и показала мне дурацкую бумажонку, которуюдолжна была хранить в тайне, как я понимаю.
— Поцелуй меня — хриплю я, не в силах больше сдерживаться.
— Ты пахнешь опасностью, и меня это жутко возбуждает. А потом я уйду, ну, если ты, конечно, еще этого захочешь. Обещаю.
— Ах, ты маленькая блядь — рычит Дэн, и подхватив меня на руки, тащит в свою спальню, словно охотничий трофей.
— Да хозяин — хриплю, вдыхая аромат его тела — Я буду для тебя кем захочешь.
Глава 11
Ах, какая красивая женщина. У него никогда такой не было. Пьет кофе, и болтает со странной старухой. Мужчина сглотнул липкую слюну, и направился к столику, за которым расположилась приемная мать ублюдка.
Именно ее он избрал новой жертвой. Возбуждение просыпается, только от одной мысли, как она будет умирать, моля его о пощаде.
— Вам плохо? — участливо интересуется она, подняв на него глаза. Он замер у ее столика, не в силах пошевелиться. — Глаша, помоги человеку.
Старуха резво вскакивает и отодвигает для него, стоящий рядом стул.
— Нет, не нужно — ему не плохо.
