Стыдно стоять возле столь блистательной дамы, в отрепьях, которые купила ему Зинка в секонд хенде. — Мне не плохо.
Та, которую она назвала Глашей, смотрит на него с недоверием, и плохо скрытой неприязнью.
— Тогда, чего вы хотели? — шоколадного цвета глаза, заглядывают ему прямо в душу. Нет, убивать такое совершенство, не попробовав его на вкус — кощунство. Он подчинит эту богатую суку, заставит ползать перед ним на коленях. От этой мысли в паху разливается приятное тепло.
— Я собираю деньги, для больных детей — уверенно говорит он, глядя ей прямо в глаза, и протягивает стопку фотографий, распечатанных им в компьютерном клубе, и еще одно, единственное фото своего сына, которую ему посчастливилось отобрать у Аленки — мне показалось, что вы очень великодушный человек.
— Олюшка, нам пора — старая ведьма, словно чувствует опасность.
— Глаша, ну, что ты. Это же дети — говорит мать ублюдка, и извлекает из кошелька три купюры по тысяче рублей. — Этого хватит?
— Более чем, — весело отвечает ей мужчина, и уходит, прихватив со стола ее мобильник.
Удача вновь на его стороне — До скорого свидания — шепчет он, ежась под пристальным взглядом старухи, не сводящей с него глаз.
Дэн
— Я не хочу, чтобы ты присутствовала в моей жизни в качестве надзирателя — говорю я.
— А что ты хочешь? — Катя смотрит на меня заинтересованно, глаза блестят, как у кошки, губы приоткрыты. — Кем ты хочешь, чтобы я была?
Я чувствую, как мой член вновь твердеет. Блядь, да как у нее это получается?
— Ты должен доверять мне — шепчет Кэт.
— Я не доверяю даже себе — отвечаю я твердо, стараясь не смотреть на ее тело, вырисовывающееся под тонкой простыней — почему же, скажи, я должен верить шлюхе, у которой и моральных принципов то нет?
— Ой, смотрите, моралист — вымученно смеется она, оскалив ровные белоснежные зубки. Мне так и хочется, что бы они впились в мою губу. Усилием воли отгоняю мысленные картинки, в которых ее обнаженное тело извивается подо мной.
— Ты притащил меня сюда, что бы пытать? — игриво говорит Катя, но я чувствую, как она напряжена.
Голос дрожит, тонкие пальцы выбивают чечетку.
— Не играй со мной, шлюха — рычу, удивляясь ее властью над моим телом. Я не могу смотреть на эту девку, не вожделея ее при этом. И она это осознает и прекрасно пользуется.
— Это и не возможно, хозяин — спокойно отвечает. Замечаю, что Кэт дрожит, как осиновый лист. Уж не от страха же передо мной.
— Что с тобой? — приподнимаю бровь, но на нее не особо действуют мои ужимки.
